Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

Обманом… Пусты и мертвы страницы, как и жизнь.

Надежда — прах, мечта — удел поэтов и певцов…

А Путь все ждет… Иди, коль смел, безумен и готов!

То же самое сообщение прочли многие звездочеты Фаэра и провидцы Эйниранде и Турракана. Почти каждый из них воспринял предостережение звезд по-своему и был не столь уж неправ. Истину, однако, поняла лишь С'сейра.

Потому что звучание некоторых строк пробудило что-то в ее драконьей крови. А драконы всегда отличались мудростью, что в данном случае проявилось в истинном значении этого слова — в способности Королевы Драконидов соединить все крупицы разнообразнейшей информации, большая часть которой не имела отношения не только к ее текущей проблеме, но и к предсказаниям вообще.

Ее чешуя стала синей от напряжения.

Рифмованные пророчества, да еще явившиеся в такой момент, — это было серьезно…

На краю колоссальной котловины, где находилась неведомая покуда цель нашего похода, на земле красовалась аккуратно выложенная обглоданными костями надпись, в вольном переводе означавшая что-то вроде «Входящие, оставьте упованье». [163]

Интересно, подумал я, какого это черта единороги, создания света, пишут — да еще столь оригинальным образом — на проклятом для них Языке Бездны? Или это не их рук дело? Скорее всего, поскольку рук у единорога еще никто не смог обнаружить. Хотя, если они действительно способны менять форму по желанию, это ничего не значит.

— Все ли помнят план действий? — спросил я, втайне надеясь, что кто-нибудь забыл какую-то деталь и у меня будет возможность передумать, избежав этого безумства. Расчет не оправдался: и Джанг и Мортис отличались великолепной памятью. Или они уже приняли решение и желали заставить меня сделать то же самое.

Проклятье.

Что ж, мой выбор был сделан уже давно. За меня.

— Тогда начнем, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал как нельзя более буднично. Подумаешь, мол, прирезать пару чудовищ — так, перед завтраком, единственно для аппетита…

Стоило нам сделать каких-нибудь полсотни шагов, как земля начала дрожать. Такое же ощущение (о, я теперь это очень хорошо понимал!) испытывал когда-то Ангус Кровавый Щит, стоя со своим отрядом лучников и копейщиков против трехтысячного корпуса турраканской конницы. Да, сам-то он тогда выжил, но все солдаты полегли вчистую, и мало кто успел хотя бы нанести удар…

Ну ладно, те времена давно прошли. А настоящее в лице, рогах и копытах табуна единорогов предъявляло свои права на МОЮ шкуру.

Они мгновенно взяли нас в кольцо, ощетинившееся острейшими рогами. Один из единорогов — возможно, вожак — выступил вперед и с каким-то — лошадиным, что ли — акцентом произнес:

— Кажется, Внешний Мир снова нуждается в уроке хороших манер.

— Скажи-ка, а разрушение Анамаратора также было таким уроком? — не выдержал Джанг. Голос его дрожал от внутренней боли и несвойственной дроу дикой ярости. — И что же, манеры Белоснежки вполне удовлетворяют вашим изысканным запросам?

— Белоснежка? Это еще кто такая?

— Вы сражались на ее стороне…

Единорог фыркнул:

— Ведунья, что ли? Так ее имя — Ариэль, Белоснежкой ее называют исключительно гномы.

Я покачал головой. Если Владычица Хиллсдауна скрывает свое имя таким образом, значит, дело обстоит гораздо серьезнее…

Против своей воли я обратился к Игровому Кодексу и мысленно перелистал все разделы, касающиеся имен и псевдонимов Игроков. Результат обескураживал. Это что же, власть Истинного Имени гораздо выше, если его носитель всячески препятствует идентификации? Нет, логику этих правил я решительно не мог понять.

«Ничего. Зато понимаю я, — мысленно сказала Фрейя. — Вот уж никогда бы не подумала… Спасибо, Йохан. Ты даже не представляешь себе ценность этого открытия».

«Как насчет того, чтобы перевести хотя бы часть этой ценности в реальную поддержку?»

На мою просьбу последовал серебристый смех, сопровождаемый неким странным звуком. Внезапно я утратил контроль над собственными пальцами, начавшими описывать в воздухе невообразимые узоры.

Затем с моих уст сорвалось:

— Vlyshen-et Ston, der'reign Xilassen 'won!

Амулет Кали на моей шее взорвался, а доспехи ощутимо нагрелись. Но эффект этим не ограничился.

Словно от камня, брошенного в озеро, от меня начали расходиться кольца мерцающего тумана. Единорогов сперва скручивало в приступе боли, а затем обращало в камень.

Джанг и Мортис, стоявшие внутри безопасного круга, благоговейно молчали.

— Не верю, — наконец промолвил Черный Странник. — Сам видел, но все равно поверить не могу. Смесь Хаоса и Природы в одной формуле, да еще и произнесенной на Языке Бездны!

— И еще говорил, что не принадлежишь к магам, — добавил дроу.

— Говорил и повторю еще раз, — сказал я. — Верить или нет — дело ваше.

Почему-то мне казалось, что открывать участие Фрейи Искательницы в этих событиях не следует. Пускай лучше обвиняют меня в неискренности: преступлением это все равно никогда не считалось. Дурными манерами — иногда, но никоим образом не нарушением писаных или неписаных правил поведения. Ведь правила эти, как я теперь понимал, были всего лишь упрощением Игрового Кодекса применительно к простым смертным…

Ариэль, тысячу лет скрывавшая свое настоящее имя под взятым из сказки псевдонимом, была как никогда близка к победе. Голод, разруха и нужда, царившие в Хиллсдауне благодаря изнурительной войне, ее не волновали: еще немного — и все будет кончено.

Как раса, гномы не превосходили ни силачей-троллей, ни вездесущих дроу, ни углубившихся в тайны мироздания зверлингов. Ариэль с чувством глубокого удовлетворения сказала себе, что выиграла войну именно она, а не ее армии.

Первый нетривиальный ход был сделан Ведуньей уже в самом начале партии, когда она впервые возвестила гномам о том, что является их Владычицей. Нетривиальность состояла в том, что Ариэль использовала имя героини старой сказки, которую гномы очень любили. Добавив пару-другую штрихов, она окончательно убедила недоверчивый народец Хиллсдауна в том, что сама она является Белоснежкой; Кали — это ее злобная мачеха-ведьма; Гор — чернокнижник, наставник мачехи, а Тлалок — королевский генерал, по приказу Кали преследующий несчастную беглянку, дабы предать ее жестокой смерти; С'сейра же — самая коварная из всех ее противников, скрывающая под светлой личиной свое истинное обличье Пятиглавой Драконицы…

(Сама того не желая, Ведунья тогда открыла тайну С'сейры — дикое на первый взгляд предположение оказалось почти истиной. Королева Драконидов действительно приходилась древней богине зла, Пятиглавой Такхизис, дальней родственницей; и то, что эта часть повествования Ариэль оказалась правдивой, заставило гномов поверить и в остальное.)

Второй нетривиальный ход был гораздо сложнее. Ведунья исчерпала до дна весь энергетический резерв и опустошила казну, перегоняя с помощью несовершенной гномьей алхимии золото и драгоценные камни в кристаллы манны, но цель была достигнута. Ей удалось