Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

На последней парте у стены выделялась фигура Зины Ростовцевой — самой высокой девушки не только в классе, но и во всей параллели. Широкие плечи, мускулистые руки, выглядывающие из-под закатанных рукавов формы — Зина была капитаном школьной волейбольной команды и гордостью физрука. Её русая коса, толстая как канат, доставала почти до пояса. Мальчишки побаивались с ней связываться — на прошлогоднем турслёте она одна перетащила через овраг бревно, с которым не справились трое парней.

У стены сидела Галя Круглова — пухленькая девочка с румяными щеками и двумя тугими косичками, перевязанными коричневыми лентами. Она старательно записывала каждое слово Альбины Николаевны, высунув от усердия кончик языка. Рядом с ней — Марина Сидорчук, высокая и угловатая, с длинной шеей и печальными серыми глазами.

На средних партах выделялись близнецы Петровы — Вадим и Вадим. Родители не мудрствовали с именами, и теперь учителя вечно путались, называя их «Петров первый» и «Петров второй». Оба белобрысые, с острыми носами и хитрыми глазами.

— Заканчивая с организационными вопросами. — продолжила Альбина Николаевна: — давайте теперь поговорим о поведении всего класса. Я считаю недопустимым то, что вы устроили на уроке физкультуры. Сергей Игоревич не виноват в том, что Виктора Борисовича уволили, вы же слышали, что Виктор Борисович сам написал заявление на уход по собственному желанию. Никто в этом не виноват. А вы что устроили? Игнорировали его указания, саботировали и сорвали урок! Что это такое? Разве так ведут себя пионеры и будущие комсомольцы? — она снова обвела класс взглядом. Ученики угрюмо молчали.

— И кому вы сделали плохо? — Альбина Николаевна села за стол и сложила руки перед собой, сцепив пальцы в замок: — вот он бы поставил вам всем «двойки» и был бы прав. Хотите с «двойками» ходить, исправлять их потом? Ладно еще если оценки в целом не очень, а отличники? Артур Борисенко! Ты-то у нас отличник! Почему стал Сергея Игоревича игнорировать?

— Потому что несправедливо это. — встает с места Артур Борисенко: — он нас от этого дурака Лермонтовича с его гранатой спасал, а его из школы выкинули за это, и ладно Лермонтович дурак…

— Сам дурак!

— Но Виктор Борисович тут при чем? — продолжил Артур и класс согласно загудел.

— Правда! Уволили человека!

— Он же у нас классным руководителем был!

— И шутки всякие рассказывал!

— Драться учил!

— Тишина! — Альбина Николаевна поднимает ладонь, призывая к порядку: — ребята, говорим по очереди! Прекратите галдеть! Вы же сами себе не даете говорить! Борисенко, помолчи! — гул в классной комнате постепенно сошел на нет, и черноволосый парень упрямо наклонил голову.

— Вы же сами меня спросили, Альбина Николаевна. — сказал он: — сами спросили, а теперь затыкаете.

— Ребята… — говорит учительница, оглядывая возмущенный класс: — еще раз повторяю, его не увольняли, он сам ушел. У Виктора Борисовича теперь другая работа, он старший тренер волейбольной команды Комбината, они сейчас даже в первой лиге выступать будут.

— Если бы не вы, он бы с нами остался! — вскакивает с места Лиза Нарышкина: — это все из-за вас! Из-за ухажера вашего!

— Что? Лиза! — говорит Альбина, но Лиза уже убегает из класса, хлопнув дверью на прощание.

— Да что с ней такое… — растерянно разводит руками учительница, глядя ей вслед: — совсем от рук отбилась…

— Лизка просто чувства к Виктору Борисовичу испытывала. — лениво говорит Артур Борисенко, держа руки в карманах: — вот и переживает. Уж вам-то должно быть понятно…

— Артур, я сказала — сядь и помолчи! — не выдерживает Альбина Николаевна.

— Альбина Николаевна! — тянет руку с места Оксана Терехова и не дожидаясь разрешения встает и начинает говорить: — Альбина Николаевна, так ведь Артур дело говорит. Это же отец Негатива пожаловался на Виктора Борисовича, когда в тот раз он его через плечо кинул, вас защищая. Он вас защитил, а вы его бросили в трудной ситуации. — говорит она и весь класс поддерживает ее согласным гулом.

— Но… — Альбина задыхается от несправедливости обвинения. Она еще и виновата? Да, Виктор конечно же защитил ее, но ведь он и обязан это делать, в конце концов он мужчина, сильный и высокий, крепкий… все так и должно было быть, мужчина защищает женщину. Тем более такую женщину как она. И потом, она не то чтобы была неблагодарной, она же предоставила ему возможность… ему стоило только догадаться что она была не против. В конце концов каждый мужчина хочет только одного, верно же?

— Вы даже не сказали, что он вас защищал. — добавляет Оксана: — у Наташи Гасленко тетя в РОНО работает, она все рассказала, как дело было. Виктор Борисович уволился чтобы вас не уволили.

— Ксюша… — Альбина сглотнула комок в горле: — ты не понимаешь… ты слишком мала для того, чтобы понимать. Вырастешь, станешь взрослой и тогда…

— Чего это я не понимаю? — прищуривается Оксана: — вы же сами говорили, что мы тут скоро комсомольцами станем. Вы же сами учите нас говорить правду и защищать своих друзей. Наверное, вы с Виктором Борисовичем не дружили совсем.

— Как же с ним дружить, если у него же не было папиной черной «Волги»! — выкрикивает кто-то из задних рядов, и Альбина даже не успевает заметить кто именно.

— Черной папиной «Волги» и белого костюма. И часов золотых. — добавляют откуда-то сбоку, и она вдруг понимает, что полностью утратила контроль над классом. Вот только что она была для них авторитет, а они перед ней сидели послушными детьми, как и положено. Но в доли секунды все изменилось и теперь перед ней будто стая диких зверей, учуявших свежую кровь.

— Дети! — повысила она голос, но голос сломался, не вытягивая высокую ноту, она откашлялась, отвернувшись от класса.

— Да чего с ней говорить, пойдем Лизку поищем. — гудит чей-то голос: — чего она нам сказать может?

— В самом деле. — соглашается кто-то: — не дай бог сделает что с собой… она же со своей мамкой теперь в контрах