Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

нет, за сучьями в лес нужно сходить. Как? Отстегнул подвесную систему, за стропы подтянул купол, скомкав его, брызнул на полотно спирта из фляги, поджег. Превозмогая боль, на грани потери сознания отполз в сторону, в темноту. Отдышался. Поставив ППШ на боевой взвод, стал ждать.

Лесные заросли подали сигнал о приближении человека. На лесную опушку выбралась тень. Спросил:

— Пароль?

— Смоленск!

— Москва! — сказал ответный отзыв.

Первым вышел к огню Козырев, будто как специально зам подгадал.

— Командир, чего разлегся? — спросил, пока не осознавая причины.

— Беда, Паша! Кажется, ногу сломал.

— Ё-о-о!..

Собрались, подтащив Саенко поближе к костру, в который бросили еще два парашюта. Командир пригляделся. Своих шестеро, а рядом стоят, переминаясь с ноги на ногу, четверо чужих. Опять-таки Козырев пояснил:

— Проводники. Местные партизаны, которые нас встретить наряжены.

— Понятно. Паша, кого нет?

— Коломийцев погиб, парашют не раскрылся, — доложил заместитель. — Местные говорят, видели как камнем вниз летел. Сами кого-то отрядили, тело на партизанскую базу принесут. Нам тоже пора двигаться, скоро утренние сумерки наступят, а там и утро. Рядом деревня.

Саенко кивнул. Итак, группа в тылу врага, готова приступить к выполнению задания. А готова ли? Да, радости мало. То, что товарищ погиб — трагедия. Но он к тому же еще и радист группы. Получается, связиста лишились, рации лишились, а он как командир, как боевая единица тоже вышел из строя. Плохо дело!

Рассвело окончательно. По всем признакам ощущалось, что лагерь близко. Хорошо видной тропой их провели мимо окопов с ходами сообщения, пулеметными ячейками. Саенко, которого несли на плащ-палатке, осматриваясь, отметил для себя, что все сделано надежно, по-хозяйски и надолго. У шедшего рядом партизана спросил:

— Нападения на лагерь были?

Одетый в красноармейскую форму с элементами гражданского местного колорита, мужчина, скорее всего возрастом за тридцать лет, как-то не очень охотно ответил:

— Нет. — Поразмыслив, добавил: — Да вы не волнуйтесь, товарищ командир. Лагерь у нас охраняется надежно, и порядок командир отряда поддерживает не хуже, чем в отрядах ОМСБОНа[49]. Подходы к лагерю заминированы, охраняются часовыми, дозорными и выдвинутыми на несколько километров от лагеря секретами. Один из секретов вы уже видели.

Видел. Серьезная охрана, не скажешь, что гражданское население дежурит. Полковник Феоктистов не прав в отношении этого отряда.

Постоянная база представляла собой целый городок относительно благоустроенных землянок. На небольшой возвышенности протяженностью около трехсот метров, зигзагообразно тянувшейся в густом сосновом бору были построены землянки. И группа и сопровождающие втянулись в расположение, судя по всему посланцев с Большой земли вышел встречать весь отряд.

— Товарищи, разойдитесь!

Саенко повернул голову в сторону волевого, командного голоса.

— Вам что, заняться нечем? Потом пообщаетесь, гости к нам надолго прибыли. Разойдись!

Приказ выполнили мгновенно. Вот это дисциплина у гражданского населения!

Совсем рядом крутой берег небольшой речушки. Судя по всему у открытого навеса, выполнявшего роль столовой, его «приземлили». Бойцы группы встали рядом. Вот и сам командир партизан. Худощавый, гладко выбритый мужчина с густой, но стриженой шевелюрой седых волос на голове, в очках, одетый в гражданский костюм, перепоясанный ремнем с кобурой. Ноги обуты в добротные, начищенные до блеска сапоги. Рядом с ним свита, наверное штабных. Наклонился над уже присевшим на пятую точку Саенко, представился:

— Мечников Кузьма Петрович, командир отряда.

Представился в ответ:

— Командир группы Лён.

— Вижу, не совсем удачно приземлились?

Ответил:

— Совсем неудачно. Ногу сломал и радист наш разбился.

— Понятно. Тогда, товарищ Лён, вас сначала в медчасть отнесут, а товарищей пока покормят. После поговорим.

Не согласился:

— Товарищей пусть покормят, но мне сначала радиограмму отправить нужно. Связь с Москвой есть?

Мечников, прежде чем ответить, снял очки, протер стекла носовым платком. Игорь подметил необычный цвет глаз командира отряда. Невероятно! Один глаз у человека черный, второй светло-зеленый.

— Связь имеется.

— Тогда мне нужно к вашему радисту.

Мечников оглянулся, посмотрел на своих людей, распорядился:

— Товарищ Сидоров, перенесите нашего гостя в связную землянку.

— Есть, товарищ командир!

Пока поднимали, несли, успел услышать и увидеть, как к Мечникову и товарищам подбежал партизан.

— Товарищ командир, связник на маяк с вестью прибежал. Говорит, ближе к обеду из гарнизонной базы Елисеевки обоз с солью в Бобренев пойдет. Три подводы и еще три с разным имуществом.

— Начальника разведки ко мне. Быстро!

— Есть!..

Саенко уже не удивлялся быстроте принятия решений Мечниковым. Крутой командир у партизан. В землянке своим личным шифром зашифровал радиограмму, отдал связисту…

* * *

Ночь подходила к концу, скоро наступит утро. После доклада о том, что группа Саенко вылетела, Феоктистов, получив в секретке ряд «своих» документов, документов от смежников и разведдонесений из-за линии фронта, с вечера остался работать в кабинете. Ему, кадровому разведчику, было не сложно разбираться в хитросплетении информации, выложенной на бумагу. Поражал масштаб, с которым действовал враг. Какие же огромные возможности у германской махины военной разведки! А вот их ведомству после чисток тридцать седьмого года похвастаться толком пока и нечем. Парадокс состоит в том, что все делалось под флагом верности правительству и с целью укрепления обороноспособности нашей Родины. Можно сказать, в сороковом году только с колен подниматься начали. Почти с нуля реанимировали военную разведку Красной Армии, после начала войны многие кадры пришлось возвращать назад из мест заключения. Доброй половины, кого знал, с кем работал, уже на свете нет. Расстреляли как врагов народа, уморили в лагерях… Да! Ну и что получается? Кто против нас работает?

Ознакомительные выписки для служб их ведомства из органов НКВД. В целом картину он знал, но стоило воспользоваться обновленной информацией. В ближнем тылу войск Западного фронта разведку ведет «Абвергруппа 108», радиопозывной «Эбер». Наряду с разведкой занимается карательной деятельностью против партизан в районе дислокации 4-й немецкой армии. С этими же функциями армии придается и «Абвергруппа 116».

Вот донесения разведчиков их ведомства. При 2-й полевой немецкой армии активно действует «Абвергруппа 109», сформированная в июле 1941 года в Могилеве. Осуществляет разведку против Юго-Западного фронта. На этом же театре военных действий отмечена «Абвергруппа 104». Эти ведут активную вербовку шпионов и диверсантов в лагерях военнопленных.

Сбор разведывательной информации о советских военно-воздушных силах находится под патронажем специальной группы радиоразведки — «Люфт группа».

Контрразведывательную и иную карательную деятельность именно на направлении, которое курирует он, в основном ведет «Абверкоманда 307». Ей подчиняются 301, 302, 310, 314, 317, 318 и 322-я абвергруппы, которые приданы соответствующим армиям и дивизиям вермахта. Большинство из перечисленных групп военной контрразведки гитлеровцев имеют широко разветвленную сеть более мелких подразделений, ведущих подрывную работу через создаваемые резидентуры. Подчиняются они непосредственно руководителям абвергрупп. В отдельных