Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

иное изделие на практике, но ввиду каких-то причин тебе зачастую известна лишь общая концепция. Когда же дело доходит до деталей, ты порой оказываешься в тупике. Но опять же, не потому что не знаешь как из него выйти, а ввиду недостаточного образования и практических навыков. И это не даёт мне покоя.

— Не забивай голову глупостями, — я подмигнул и вновь вскинул винтовку.

— Всё в яблочко, — взглянув на результат с помощью мощной трубы, констатировал он и продолжил. — Хорошо, опустим технические вопросы. Но чёрт возьми, откуда ты мог знать, что восстаний во Владивостоке будет именно три? С чего ты уверен, что больше бунтов не будет? Твои уставы? Ерунда. Должна пройти хотя бы пара лет, чтобы от них проявился хоть какой-то эффект. А страна уже сейчас бурлит как котёл с адским варевом.

— Ну, тогда, либо я гений, либо пришелец из будущего и всё знаю наперёд, — вгоняя в магазин очередную обойму, хмыкнул я.

— Уж прости, но на гения ты не тянешь. А вот пришелец… Да. Это могло объяснить все странности, — кивнул он своим мыслям.

— Вот и договорились, — подмигнул ему я, вскидывая винтовку.

— Да ну тебя, — беря в руки пистолет-пулемёт, отмахнулся Аркадий.

И снова ничего особенного. Не вижу смысла изобретать велосипед, если всё уже изобретено до меня. Так что Горский создал старый добрый ППШ, вроде как один из лучших образцов своего времени. Правда, я внёс в него незначительные изменения. Это привело к некоторому его удорожанию и ухудшению характеристик.

Используемый в опытных образцах парабеллумовский патрон слабее, да и тяжёлая девятимиллиметровая пуля уступит в настильности калибру в семь шестьдесят два. Это касается и браунинговского патрона, который я намерен модернизировать и выдать за свой. В смысле, Горского. Как результат, меньшая прицельная дальность. Но как по мне, то это не существенно, потому что пистолет-пулемёт это оружие ближнего боя.

У него появился ударно-спусковой механизм и подвижный боёк. Благодаря этому удалось сократить скорострельность и повысить точность первого выстрела. Прямой двухрядный коробчатый магазин на тридцать патронов. На кожухе ствола снизу два прилива для крепления штык-ножа.

Не сказать, что меня не посещала мысль воссоздать ППС, но я отказался от этого. В первую и вторую мировые пехоте потребуется скорострельное оружие ближнего боя, ведь в обе эти войны рукопашная вовсе не исключение, а скорее правило. И при таких раскладах приклад, как и штык-нож, будут совсем не лишними. Что же до компактного оружия, то достаточно заменить деревянный приклад на складной плечевой упор, добавив пистолетную рукоять, и получится даже лучше. Цена? Ну, нельзя получить всё и сразу.

— Аркадий, к слову, я тут прикупил с армейских складов тысячу берданок. Надо бы наладить их рассверловку под шестнадцатый и двенадцатый калибр. Они понадобятся к началу мая. Возьмёшься?

— Охотничьи ружья из берданок? Я встречал такие образцы. Не проще-ли заказать их на Тульском оружейном заводе?

— Проще. Но, как мне кажется, лучше в твоих мастерских.

— Ты помнишь, что у меня прорва заказов с которыми я буквально зашиваюсь, и наличествует кадровый голод?

— Помню конечно. Но именно из-за кадрового голода я и полагаю, что работа по переделке берданок пойдёт тебе на пользу. Это поможет заложить фундамент будущего оружейного завода. Но если ты думаешь…

— Нет, нет, ты совершенно прав, — перебил меня он. — У рабочих должна вырабатываться особая культура для работы с оружием. Хотя, с другой стороны, можно ведь ссыльных и из Тулы организовать.

— Можно подумать, мне предоставляют возможность выбора.

— А ты просил?

— Хм. Вообще-то, до подобной наглости я пока не дошёл. Как ты себе представляешь, чтобы я озвучивал свои хотелки председателю совета министров?

— Так сделай проще. Ты ведь спас там какого-то жандармского полковника. Что ему стоит при исполнении своего служебного долга…

— Аркадий! — я наиграно выпучил глаза.

— Ну что Аркадий? Всё равно ведь шельмуешь, так отчего не хватать всё подряд, а хотя бы часть отобрать.

— Я тебя услышал. В мае, как только запущу процесс с прииском, я отправлюсь в столицу, попробую решить вопрос. Всё равно нам пока не к спеху.

— Нам-то не к спеху. Но к тому времени беспорядки могут сойти на нет. Уж больно жёстко Столыпин взялся за наведение порядка.

— Всё. Я тебя услышал и принял к сведению, — выставил я перед собой руки в примирительном жесте.

Глава 13

В тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям.

Погода солнечная, никакого ветра, но мороз никуда не делся и тупо стрелять по мишеням неинтересно. Поэтому опробовав все привезённые Горским стволы, я с чистой совестью сбросил на него возню с железом и сбежал. Уж лучше посижу в канцелярии коменданта заимки. Тем более, что и разговор к нему есть.

— Ну, рассказывай бирюк, как у тебя тут дела? — спросил я у Харьковского, когда тот поставил передо мной чашку чаю.

— Да нормально всё, Олег Николаевич. Грех жаловаться. Парни стараются не за страх, а за совесть. Надоело конечно по большей части сидеть в тайге, но в городе бывают регулярно, так что до бузы не дойдёт. Сейчас набрали ещё два десятка новичков. Полигон расширили. Казачка одного присмотрел. Правда, его ухватки не для городской драки, а для войны, но я решил, что лишним не будет.

— Самому-то тут не надоело? — испытующе глянул я на бывшего боцмана.

— А знаете, Олег Николаевич, мне это где-то даже и нравится. Тихо, спокойно, — поёрзав, с неожиданным для меня энтузиазмом, ответил он.

— Это у тебя-то тихо, Андрей Степанович? Пальба на полигоне и стрельбище чуть не каждый день, да четыре десятка охламонов на шее, — хмыкнул я, пока не зная, как относиться к его настрою.

— Это учебный процесс. А по сути тихо и несуетно. Хорошо, — отмахнувшись, возразил он.

— Так может ты тогда не откажешься и на реку Авеково отправиться, присмотреть за тем, как там золотишко моют? — с затаённой надеждой спросил я.

При этом старался не показывать насколько заинтересован в положительном ответе. Тут ведь такое дело, что хоть сам туда отправляйся. потому что задача эта ответственная и абы кому её не доверишь.

— А это где? — вздёрнув бровь спросил он.

— Гижига, слышал? — максимально равнодушно ответил я.

— Есть такое дело. Глухомань, холодно,