Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

не мог с ним справиться. А уж как здесь смердит в жару, летом, младший евнух знал прекрасно – сам был родом из подобного места, только в северной части города. Но за годы, проведенные во дворце, куда его продали едва сводящие концы с концами родители, он успел вырасти из мальчика в капризного, изнеженного, привыкшего к добротной одежде и вкусной еде юношу. О цене, которой далась ему новая жизнь, он старался не думать и не вспоминать прежнее существование.

– Старший брат, – почтительно обратился он к спутнику. – Как же так получается, что даже в таких трущобах приходится выискивать наложниц для Сына Неба?

Второй евнух покачал головой и осуждающе скосил глаза:

– Разве не знакомо тебе, младший брат, выражение: «Если золото лежит в песке, то рано или поздно оно заблестит и его найдут». Искать надо повсюду. Никогда не знаешь, где поджидает удача. К тому же – неужели не было в тех местах, откуда ты попал во дворец, добродетельных девушек?

Юный евнух, вразумленный напоминанием, уважительно сложил ладони и на ходу поклонился.

…Орхидея, едва не падая с ног, спешила домой. Утренняя прогулка не задалась – ни одну из ее подруг не выпустили сегодня на улицу.

Мать она застала во дворе, возле чана для стирки. Вырядившись, как китайская простолюдинка, Тун Цзя отрешенно занималась работой. Голову и лицо она повязала теплым платком, из-под овала которого выступали, точно два булыжника, ее скулы

– Что случилось, дочь? – отложила мокрое белье Тун Цзя, с тревогой вглядываясь в перепуганное лицо Орхидеи.

– Мама! – с трудом переведя дыхание, воскликнула та. От волнения и бега по холоду щеки ее раскраснелись. – На улицах полным-полно дворцовых евнухов! Объявлен новый набор! Всем вокруг известно об этом, лишь наша семья «спит в барабане»! Меня же могли увидеть и схватить в любой момент!

– Ну, так уж и «схватить»… – улыбнулась Тун Цзя и снова взялась за стирку. – Это же не разбойники. Вот дойдут мятежники до столицы – всем станет туго! Тогда всю семью схватят – ведь отец твой дослужился до второго ранга… И плевать, что мы теперь прозябаем в нищете – по спискам-то мы самая настоящая знать, да еще наше родовое знамя желтого цвета!

Орхидея упрямо мотнула головой – толстые косы метнулись по длинному халату. Глаза из-под ровной челки гневно темнели.

– Ты же знала, что я внесена в списки! Именно из-за отца! Угораздило его выслужиться до высокого звания, при этом упустить все сквозь пальцы! И сам пропал из-за своих страстей! Теперь ты хочешь еще меня потерять! Кто поможет тебе заботиться о Лотосе и братьях?

Тун Цзя разогнулась, стряхнула воду с рук и удивленно взглянула на нее.

– Доченька, что ты говоришь! Кому, как не мне, желать тебе лучшей жизни. Во дворце ты будешь, по крайней мере, сыта. А здесь посмотри, что тебе уготовано – стылый дом, одежда как у простолюдинки, да еда, от которой разве что кулине откажется. А о сестре и братьях ты сумеешь позаботиться и из дворца, если судьба будет благосклонна к тебе…

Не успела Тун Цзя договорить, как Орхидея, топнув ногой, убежала со двора.

Оказавшись в своей комнате, она ничком повалилась на кровать и горько расплакалась, уткнувшись лицом в ватное одеяло, надеясь, что толстая ткань заглушит ее рыдания. Нельзя допустить, чтобы посторонние, шныряющие сегодня по переулкам, догадались, что именно тут живет несчастная девушка, предназначенная пропасть во дворце.

В это самое время ее мать, так и оставшись стоять возле чана с бельем, растерянно смотрела на пару облаченных в дорогие халаты евнухов, что ввалились без стука в ее дворик и с деловым видом принялись оглядываться, будто искали нечто принадлежавшее им.

– Что вам нужно, уважаемые? – спросила она, хотя прекрасно знала о цели визита императорских слуг.

Тот, что был старше, театрально всплеснул руками:

– Как же госпожа может не знать о наборе наложниц! Мы сбились с ног, разыскивая достойных девушек! А у вас, как нам доложили, проживает настоящая красавица. И если это верно, то разве благоразумно пренебречь такой возможностью – породниться с Десятитысячелетним господином! Ведь если ваша дочь понравится ему, то изменится не только ее жизнь, но и всего вашего семейства! Даже трудно представить, как долго вам придется благодарить нас за то, что мы наконец разыскали ваш дом!

Во время его речи второй евнух выразительно двигал бровями и кивал, как бы подтверждая все сказанное своим умудренным напарником.

– Ваши слова и правильны, и сладки, почтеннейший! – поклонилась Тун Цзя. – Но прежде чем выразить свою благодарность, мне нужно кое-что…

– За подарками и денежным пособием дело не станет!.. – с живостью воскликнул молодой евнух и осекся, заметив, что его напарник усмехнулся.

Глядя на хозяйку дома ласковыми глазами, пожилой евнух вкрадчиво произнес:

 – Правильно ли мы понимаем, госпожа Хой, что для успешного окончания дела недостает самой малости? А именно – согласия дочери? Но ведь вы нам поможете его получить?

Тун Цзя пожала плечами:

– Не уверена, что получится сразу. Дочка моя немного строптива – уж не знаю, доложили ли вам и об этом… Но я попробую.

Оба евнуха поклонились, а старший проникновенно заверил:

– Мы будем ждать столько, сколько потребуется. Если будет нужно – придем и завтра, и послезавтра.

Императорские слуги распрямились и, сложив руки на животе, замерли, подобно изваяниям.

Тун Цзя поспешила в дом. Взволнованная, она вбежала в комнату дочери и опустилась на кровать рядом с ней.

Орхидея села, повернула к матери мокрое лицо. Слезы уже не лились, лишь глаза еще были красными и припухшими.

– Почему я такая несчастная, мама? – с тихой горечью спросила она.

Ласково поглаживая дочь по плечу, Тун Цзя улыбнулась.

– Я ведь родила тебя в один из самых благоприятных дней – десятое число десятого месяца. И ты, моя девочка, прекрасно знаешь, что это очень счастливое сочетание. Уже одно это обеспечило бы тебе место в записях управляющего императорской палаты. А ведь и год, и час твоего появления на свет тоже означают везение и успех! Все восемь иероглифов в реестре – как на подбор!

– Лучше бы ты родила меня в какой-нибудь обычный день. – Орхидея слабо повела плечом, будто желая, но не решаясь скинуть материнскую руку. – Тогда бы запись обо мне отразила всю правду нашей жизни – нищету и позор.

– Глупый ребенок. – Тун Цзя, продолжая улыбаться, покачала головой. – Не все дается человеку от рождения. За многое приходится побороться или выждать подходящее время, чтобы получить свое. Всему свой час, не забывай. Тем более, знаки никогда не врут! Разве я не рассказывала тебе о своем удивительном видении в ночь перед тем, как ты появилась на свет? Когда уже подошел срок, а ты все не хотела покидать меня, мы стали волноваться, смогу ли я благополучно разрешиться. От страха и волнения я не спала почти