Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

держала бы всю воду, и хоть чуть-чуть воды на дне оставалось бы… — пояснил Казаринов. — А кроме того, в случае серьезной опасности эта штука может и через дамбу перелезть. Мы же о ней практически ничего не знаем.

— Да, мы ее почти и не видели, — согласился Дон-дик. — Лишь пока ракета горела.

— А потом, когда она догорела, большинство наших храбрецов ка-ак рванет из города на холмы, — добавил Ким с заметным удовольствием. — И про панцирных шакалов забыли…

Все потихоньку стали смеяться. Потом засмеялись уже в голос, вспоминая ночную панику, потом, когда смех прошел и все посерьезнели, Эдик вполне резонно проговорил:

— Да, хотелось бы посмотреть на нее при свете дня.

— Ты вправду хочешь? — спросил Ростик. Он уже прикидывал, как снова попытается установить с этим зверем контакт. Если оно поблизости, оно могло показаться — хотя бы показаться.

Получив ответ, разумеется утвердительный, Ростик подошел к причальной стенке и попытался сосредоточиться. Окружающий мир стал потихоньку таять. Концентрация уводила его от людей, от реальности. Как сквозь вату, он расслышал голос Казаринова:

— Ну, пока вы тут колдуете, схожу-ка я к связистам. Может, они уже получили реакцию Боловска на все наши чудеса.

А потом реальность пропала окончательно, и Ростик ощутил перед собой бездну. Причем не пространственную, а всякую прочую — ментальную, эмоциональную, жизненную… Все было, как уже случилось ночью, только сейчас это чувство было еще сильнее. И тогда он что-то сказал в это пространство. И оно… оно сдвинулось. А спустя несколько минут уже ощутимо зашевелилось. Ростик очнулся от сильного толчка Кима. Тот шептал, глядя расширенными, почти европейскими от изумления глазами в гавань. А там песок под водой менял цвет, становясь то ярко-красным, то черным, то голубым. И вдруг…

Вдруг из глубины стали подниматься вполне оформленные канаты, тросы, ленты… Какие-то шары, привязанные к тончайшим, словно рыболовная сеть, переплетенным нитям, продолговатые гибкие сигары, усеянные отростками… На каждом из них виднелись подобия разрезов, а на некоторых — что-то вроде круглых рачьих глаз.

Даже при свете дня эту мешанину тел и не тел, растений и животных органов почти невозможно было сравнить ни с чем привычным, ни с чем прежде виденным. И было это огромно, занимало всю акваторию гавани, а некоторые нитевидные щупальца выходили за ее пределы. И Ростик вовсе не был уверен, что и по ту сторону этих нитевидных пучков под водой не лежат другие органы Фоп-фолла, какие-нибудь телесные сгустки и растительные конечности.

— Вот это да, — прошептал Эдик. — Никогда теперь не смогу искупаться в этом море.

— Кажется, — задумчиво отозвался Квадратный, война с этим… отменяется. Нет у нас еще такой бомбы, чтобы…

Он не окончил свою сентенцию и не собирался. Наконец к Ростику повернулся Пестель:

— Рост, и как ты хотел это испугать? Ну, я имею в виду, чтобы он ушел и мы могли провесить перед гаванью стальной тросик?

— А трос имеется? — поинтересовался Дондик.

— Тросов в городе немало, — отозвался Поликарп. — Найдутся среди них и стальные, хотя их жалко. Впрочем, сначала следует эту «собачку» попросить из гавани и уже потом искать трос.

— Да, Гринев, как ты это сделаешь? — поинтересовался Эдик.

— Я? — удивился Ростик. Но все ребята смотрели на него. — Я и не собираюсь этого делать. Я просто предлагаю вылить что-то пахучее в гавань… Есть у нас бочонок с машинным маслом или что-нибудь в этом роде?

— Есть немного испорченного стальной стружкой дизтоплива для субмарины, — признался вдруг Борода.

— Сколько?

— Бочки три. Его привезли, хотели очистить, использовать, но надобность отпала.

— Тащи, — приказал Дондик.

Так и сделали. А потом, когда притащили и вылили солярку в гавань, когда эта механическая гадость разлилась по поверхности воды, стали ждать, что будет. Но почти ничего и не было. Просто Фоп-фолла скрылся под водой. А потом где-то гораздо дальше, чем были замечены самые дальние его щупальца, море вдруг вскипело, забилось, словно огромный невидимый смерч спустился с серого неба Полдневья… И снова все успокоилось. И даже Эдик понял, что надолго.

— Вот и все, — сказал Ростик, поворачиваясь к людям. Ему на послеэффекте было почему-то жаль, что все так быстро кончилось. Он бы поговорил с этим существом. Может быть, узнал бы что-то новое… Несмотря на то что оно Ростика чуть не погубило, когда Рост сидел на дне, поджидая рыболюдей.

Да, именно оно сыграло с ним тогда злую шутку, открыв его сознание для невиданного информативного контакта с викрамами, но и обчистив его нервную систему от всяких излишков энергии, истощив до недельного постельного режима.

Внезапно из-за домов появился Казаринов. Он шел, вытирая пот, струившийся по лбу со светлыми, сверкающими на солнце залысинами.

— Есть контакт через дневной телеграф с Боловском. Причем не дальний, с Семафорной горы, а ближний, из Одессы.

Так, значит, Ростику не показалось, что ребята Казаринова переместились в последние дни сюда, в город, и принялись что-то мастерить на самой высокой башне города. Значит, связь станет еще быстрее, а может, и надежней.

— Как провели сигнал?

— Без дублирующих звеньев. Свет от дополнительного отражателя гонит луч на верхушку нашей Семафорной горки, тот отражатель, прикрытый козырьком так, что Солнце в нем не маячит, наконец-то засекли из Чужого. Причем устойчиво, по-настоящему. А уже из Чужого сигнал передается дальше, в Боловск. Теперь на Семафорной держать людей не нужно, можно обойтись только теми, что тут, на Высокой башне, работают.

«Ох и любят эти связисты называть все что ни попало всякими названиями, какие ни на есть!» — подумал Рост.

— Молодцы, — с чувством отозвался капитан.

— Молодцы-то молодцы, — проворчал Ким, — но все равно это полумеры. Лучше бы они так же работали, как своим пунктам названия придумывают. — Оказывается, не одному Ростику приходят в голову критические и мудрые мысли.

— Например? — слегка взъерепенился Казаринов.

— Например, тут не помешал бы такой же шар, какой стоит в Боловске. А то были уже случаи — жгли топливо напрасно, гребли в другом направлении. И это случалось при возвращении из полетов на север, когда, кажется, берега залива могут быть ориентиром… А что будет, если начнут летать на юг?

— Не все сразу, — отозвался Поликарп, из профессиональной солидарности решивший поддержать Казаринова. — Наступит момент, поставим и тут шар. И еще что-нибудь придумаем.

Но капитан, присмотревшись к главному инженеру, снова спросил:

— Что еще?

Казаринов сообщил:

— Из Боловска поблагодарили за установленный контакт с этими рыбами. Но тут же пришел сигнал, что Гринева срочно требуют к ширам. Они вдруг захотели обсудить условия постоянного пребывания людей в Чужом и тут, в Одессе.

— Что Одесса? Чуть что