Тёмная суть - Анастасия Командор

как Маска тихо разговаривает с ними, а те слушают его с таким благоговением, словно сам Господь снизошел к ним со своей мудростью. Потом каждый из новорожденных коснулся плеч и рук Вельдемера, совершая понятный только им ритуал.

Жатва фыркнула и отвернулась.

– Что такого в Дертбурге? – вновь тихо повторила Мирт.

– Возможно, столичный архиепископ – единственный человек, способный заточить Вельдемера в гробницу, – проговорил Йенс.

– Как он вообще сумел здесь остаться после смерти хозяина? Выходит, он связан не с Ингольвом, а с кем-то другим? – предположил Никс, пробуя путы на прочность. – Или он действительно знает способ разорвать связь? Жатва, что скажешь?

– Надо быть гребаным алхимиком, чтобы разобраться, как работают гробницы. – Жатва нахмурилась. – А я, как ни странно, мало что о них знаю. Помню только, как лежала с мечом в пузе, когда алхимики и церковники открывали портал. И вообще… Может, этот ваш Маска никогда и не был в гробнице. Может, он сотню лет скрывался от Церкви. Почем мне знать.

Мирт опустила голову и обреченно произнесла:

– Значит, если мы правы, Вельдемер захватит столицу и убьет архиепископа. И тогда никто больше не остановит его. Кары будут властвовать над миром…

Взгляд Жатвы скользнул по мрачным лицам сидящих под деревом людей, в глазах которых читалась обреченность и покорное ожидание смерти… или того, что много хуже погибели. Слишком хорошо знакомый ей страх.

– Чего это вы такие кислые? Смотреть тошно.

– Так не смотри, – процедил Веллан. – Скоро начнут уничтожать наш город. Тебе ведь такие зрелища по нраву?

Кто-то не удержался и всхлипнул. Жатва закатила глаза.

– Скоро мы станем одной большой семьей. Разве не здорово?

Веллан, у которого заплыл один глаз, а из рваной раны на щеке сочилась кровь, смерил ее хмурым взглядом.

– Зачем ты убила Эриха?

– А то сам не догадываешься. Я злопамятная. К тому же он все равно бы помер, так какая кому разница.

– Это очень больно – становиться карой? – тихо спросил Никс.

Жатва улыбнулась ему.

– Хуже не придумаешь. Но рановато вы носы повесили. У меня есть план.

Все недоверчиво уставились на нее, а она – на них, довольная произведенным эффектом. Потом Жатва украдкой огляделась: Маска скрылся где-то среди войска, а кары расселись в поле кружком. Никто не следил за пленниками.

– Эй, малышка, – позвала Жатва послушницу. Та сидела в траве, уткнувшись головой в колени. – Подойди, деточка. Сюда иди, говорю.

Мирт подняла на нее заплаканные глаза, утерла слезы и подползла чуть ближе, опираясь на связанные руки.

– У меня на шее ключ. Возьми.

Покрасневшие глаза девчонки округлились в испуге.

– Когда ты… – начал было Веллан.

– А тебя сейчас именно это волнует? – оборвала его Жатва и зашипела на Мирт: – Возьми чертов ключ, живее!

Если бы она могла толком двигаться, то надавала бы девчонке пощечин за нерасторопность, но вместо этого вздохнула, пытаясь успокоиться, и прошептала:

– Пожалуйста, Мирт, сохрани его. Я никому его не доверю, кроме тебя. Ты же знаешь, сколько всего пришлось пережить Сумраку. Я просто хочу… – Слова вдруг застряли в горле, и Жатве пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы вытолкнуть их: – Он заслуживает лучшего. А ты лучше их всех.

Если все речи девчонки о доброте и сочувствии были правдой, она сможет понять. По крайней мере, Жатва надеялась на это.

Мирт на мгновение замерла в изумлении и перестала всхлипывать, а потом украдкой огляделась и потянулась к Жатве. Холодные дрожащие пальцы нащупали на шее кары шнурок с ключом, который та прятала под воротником замызганного дублета.

Никс выкрал ключ в обмен на ее обещание спасти их никчемные жизни. Жатва понятия не имела, сможет ли его сдержать, но точно знала, что будет пытаться, пока она еще здесь. Ради себя. И ради Сумрака.

– Дай сюда руки, – сказала Жатва. – Я перегрызу веревки. Никакого терпения не хватит глядеть, как ты возишься.

Мирт не мешкая протянула запястья, и кара вцепилась в узел острыми зубами. Путы спали, и, когда ключ наконец оказался на шее послушницы, Жатва тихо выдохнула.

– Беги, как только будет возможность. Ты должна жить, ясно тебе? Иначе все это потеряет смысл.

Мирт кивнула и в прощальном жесте накрыла холодной ладонью руку Жатвы.

– Но как же ты?

– А я просто сделаю что смогу. – Уголки губ Жатвы приподнялись: она училась улыбаться так, чтобы не было жутко. Мирт улыбнулась в ответ – слабо и тускло.

– Тогда и мой тоже возьми, – твердо проговорил Веллан. – Он не должен достаться врагам.

Мирт вновь кивнула и на коленях подползла к нему.

– Вшит в подкладку камзола.

Послушница торопливо принялась расстегивать стягивающую его грудь бригантину, потом ощупала камзол, прорвала ткань, вытащила ключ и спрятала за пазухой.

– Что это ты делаешь? – раздался за ее спиной обеспокоенный женский голос.

Мирт вздрогнула и обернулась. Сестра Веллана стояла неподалеку, требовательно взирая на нее черными глазами.

– Он сильно ранен, и ему нужна помощь, – ответила Мирт, отодвигаясь в сторону.

Хайке кинула взгляд на разорванные веревки, но почему-то не стала поднимать шум. Она опустилась на корточки напротив брата, протянула к нему руку, словно хотела погладить по щеке, однако так и не решилась коснуться.

– Вел… Тебе больно?

Он молча глядел на нее.

– Мне жаль, Вел. Правда. Но скоро все закончится.

– Что именно закончится? – спросила Жатва, заставив Хайке вздрогнуть. – Твои страдания или его? Да ты знатная эгоистка, раз готова принести в жертву единственного оставшегося у тебя родственника в обмен на туманные обещания одного зарвавшегося ублюдка. Я слышала твои слова тогда, у Тайфри. Про избавление от боли. Маска наплел, что однажды позволит тебе умереть, если станешь помогать ему?

Брови Хайке приподнялись, она выглядела одновременно озадаченной и хмурой.

– Он обещал…

Жатва жестко усмехнулась.

– Он лжет тебе. Кары бессмертны. Ты будешь сотни лет таскать за собой свои воспоминания, сожаления и скорбь, с каждым днем лишь умножая их, пока не смиришься или не потеряешь рассудок.

– Нет, Вельдемер знает способ, – упорствовала Хайке.

Жатва чуяла сомнения в ее душе. Следовало лишь немного всколыхнуть их.

– Уверена? Очень легко подсунуть под нос несбыточную надежду, когда не осталось ничего, кроме нее. И вот ты уже исполняешь чужие приказы, совершаешь немыслимые поступки, а он лишь смеется над тобой и радуется, что так легко сумел подчинить глупую женщину.

– Ты ничего не знаешь! – гневно отрезала Хайке.

В голосе Жатвы, наоборот, появилась мягкость.

– Я знаю достаточно, чтобы понять тебя, милая. Я была на твоем месте. Но тебе повезло больше, ведь у тебя остался человек, ради которого стоит сражаться. Маска хочет сделать его карой. Разве такой судьбы ты желаешь ему? Желаешь страданий, которым не будет конца? Вечности, в которой он предаст все, во что верил, погубит всех, кого хотел спасти? Ты теперь знаешь, каково это – быть карой. Не дай ему стать таким же, как ты.

Хайке долго глядела на Жатву. Хмурилась. Ветер шевелил ее растрепанные волосы со следами засохшей крови. Темная суть добавила кротким чертам нечто хищное, но Хайке по-прежнему выглядела как простая уставшая домохозяйка. Не как убийца. Оставалось лишь надеяться, что и внутри нее сохранилось достаточно воспоминаний о прежней жизни.

Потом Хайке кинула быстрый взгляд на брата и прошептала:

– Как?

– Нужен лишь