Раб с Земли - Андрей

— В Ингрии девочек учили этикету, языкам, игре на арфе, но только не готовке, — добавила она тихо, будто оправдываясь. — Мать говорила: «Для этого есть слуги, твоё дело — править». Теперь эти слова звучат насмешкой.

Лекс взглянул на сковороду. Там что‑то шипело и дымилось, издавая запах, отдалённо напоминающий горелые тряпки с отчётливыми нотками жжёной резины. Кристаллы в основании печи мерцали неровно — судя по всему, Айрин умудрилась выкрутить мощность на максимум.

— Дай сюда. — Он взял у неё сковороду, выключил печь и выбросил то, что осталось от еды, в ведро. — Ты что, правда никогда не готовила? Совсем?

Айрин покачала головой. В её глазах блестели слёзы, но она сдерживала их с отчаянным упорством. Вчера на рынке, когда её пинали и оскорбляли, она держалась с ледяным спокойствием. А тут, перед сковородой с пригоревшей кашей, едва не плакала. Лекс вдруг остро осознал, насколько она молода. Ей, наверное, лет восемнадцать, не больше. И она потеряла всё.

— В Ингрии… там был другой мир, — тихо сказала она, и в голосе проскользнула тень давней, ещё не затянувшейся потери. — У нас были слуги, повара, садовники. Я училась этикету, языкам, истории. Готовить должны были другие.

— В Ингрии? — переспросил Лекс, смутно припоминая, что Корней в фургоне упоминал северные земли, где люди когда‑то жили свободно.

Она вздрогнула, словно проговорилась, и спрятала руки за спину — тот самый жест, который он приметил ещё вчера. Но он успел заметить на её запястьях замысловатые узоры, уходящие под рукава. Тонкие, изящные линии складывались в причудливый орнамент, похожий на ветви дерева или бегущего волка. Это были родовые метки дома Белого Волка — зашифрованная история королевского рода Ингрии. Лекс, конечно, этого не знал, но почувствовал, что за этим кроется что‑то важное.

— Неважно, — быстро сказала она. — Просто название. Забудь.

Лекс не стал давить. У каждого свои секреты. В конце концов, он сам здесь — ходячая тайна. Рассказывать ей о Земле, о взрыве, о Ромке? Сейчас не время.

— Ладно. — Он оглядел кухню. — Давай лучше придумаем, чем кормить нашего хозяина, пока он не проснулся и не устроил нам разнос.

В кладовой нашлись какие‑то крупы, похожие на гречку, но с фиолетовым оттенком, кусок вяленого мяса и овощи, отдалённо напоминающие репу и морковь, только синеватого цвета. Лекс быстро соорудил подобие каши с мясом — благо готовить на Земле умел, и неплохо. В студенческие годы, когда деньги были в обрез, он частенько стоял у плиты, экспериментируя с дешёвыми продуктами. Ромка тогда ещё смеялся, что из него вышел бы отличный повар.

При воспоминании о друге сердце кольнуло, но Лекс отогнал боль. Не время.

Айрин стояла рядом, заворожённо следя за каждым его движением. Она смотрела, как он ловко режет овощи, как регулирует жар кристаллов, как пробует варево на вкус.

— Где ты этому научился? — спросила она тихо.

— Там, откуда я родом, это умеют все, — ответил он, помешивая кашу. — Ну, или почти все. Те, кто хочет выжить.

— Ты не отсюда, да? — вдруг спросила она, поднимая на него глаза. — Я вчера слышала, как ты говорил с дворфом. Ты сказал, что с другой стороны.

Лекс помолчал. Стоит ли доверять ей? Она казалась искренней, но он слишком хорошо знал, как обманчива бывает внешность. Ромка тоже казался ему надёжным другом, а Лекс подвёл его. Подвёл своей самоуверенностью.

— Потом расскажу, — ушёл он от ответа. — Если доживём. Сначала надо выжить, а там видно будет.

Она кивнула, принимая его осторожность. В её глазах мелькнуло понимание — она тоже знала, что такое недоверие.

Каша получилась съедобной. Лекс разложил её по трём мискам. В этот момент в дверях кухни мелькнула тень — молодой дворф, которого он вчера не рассмотрел как следует, зыркнул на них исподлобья и тут же исчез. Айрин поёжилась.

— Не обращай внимания, — сказал Лекс. — Он просто не привык к новым лицам.

В кухню ввалился Кор-Дум. Дворф был не в духе. Глаза опухшие, борода взлохмачена, на щеке — след от подушки в виде железной пластины, которой у него была набита эта самая подушка. Он зевнул, едва не вывихнув челюсть, и рухнул на табурет.

— Жрать давай, — буркнул он, потирая заспанное лицо.

Лекс поставил перед ним миску. Кор-Дум ткнул в кашу пальцем, попробовал, потрогал, потом сунул нос поближе, принюхиваясь с подозрением.

— Кто стряпал? — спросил он, глядя на Лекса.

— Я, — ответил тот спокойно.

Дворф перевёл взгляд на него. В глазах мелькнуло что‑то похожее на удивление. На мгновение в них мелькнула тень — может быть, воспоминание о бывшей жене, которая тоже когда‑то стояла у плиты, но он отогнал эту мысль.

— Ты? Люди-мужики не готовят. Это бабское дело. У нас в кланах даже прикоснуться к поварёшке — позор на весь род.

— У нас готовят все, кто хочет есть, — пожал плечами Лекс. — Невкусно?

Кор-Дум зачерпнул ложку, отправил в рот, пожевал. На его лице отразилась сложная гамма чувств — от подозрения до лёгкого удовлетворения.

— Нормально, — признал он. — Даже лучше, чем у моего прошлого повара, который сгорел на кристаллах неделю назад. Будешь готовить заодно. Когда в мастерской работы нет.

Лекс кивнул. Айрин заметно расслабилась.

Они позавтракали в молчании. Кор-Дум быстро умял свою порцию, вытер бороду рукавом и уставился на Лекса тяжёлым взглядом.

— Сегодня поедешь со мной, — сказал он. — На Кристаллические поля. Посмотришь, что там и как. Будешь работать там, пока не докажешь, что в мастерской от тебя больше пользы.

— А она? — Лекс кивнул на Айрин.

— Она останется здесь. Будет прибираться и учиться готовить по‑нормальному. Если сбежит — поймают и накажут. И ты заодно. Ты теперь за неё в ответе, парень. Вместе купили — вместе отвечаете.

Угроза прозвучала буднично, почти добродушно, но Лекс понял: это не пустые слова. Он посмотрел на Айрин. Она смотрела на него с тем же выражением — смесь благодарности и тревоги.

— Не сбегу, — сказал он. — И она не сбежит.

— Посмотрим, — хмыкнул Кор-Дум и вышел из кухни, на ходу отдавая распоряжения подмастерьям.

Лекс быстро доел свою кашу.

— Спасибо, — тихо сказала Айрин, когда они остались одни. — За то, что прикрыл.

— Не за что, — ответил он, поднимаясь. — Держись тут. Если что — зови Грыма, его сына. Он вроде нормальный, хоть и хмурый.

— А ты… ты вернёшься?

Лекс посмотрел на неё. В её серых глазах стоял такой неподдельный страх, что у него сжалось сердце. Она боялась