Шипы кровавой розы - Джек из тени

Я отложил письмо и устало потёр виски, голова гудела. Ответственность давила на плечи невидимым, но чудовищно тяжёлым грузом. Десять тысяч жизней здесь, в этой глуши. Судьба герцогства там, за сотни километров. И эта проклятая армия-призрак, которая путает все карты. Иногда мне хотелось всё бросить, забиться в какую-нибудь глухую деревню и действительно стать простым кузнецом. Но я знал, что это лишь минутная слабость, обратной дороги не было.

Полог палатки тихо откинулся, и внутрь, как всегда бесшумно, скользнула Лира. Лисица присела напротив, на брошенную на пол шкуру, и молча протянула мне флягу.

— Гномья настойка, — пояснила, видя мой вопросительный взгляд. — На горных травах, Брунгильда поделилась. Говорит, снимает усталость и прочищает мозги. Судя по твоему виду, тебе сейчас нужно и то, и другое.

Я благодарно кивнул и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилось приятное тепло. Гномы знали толк в выпивке.

— Что там, в столице? Всё так же весело? — спросила Лира, кивнув на письма.

— Веселее не бывает, — хмыкнул в ответ. — Старые пауки снова плетут свои сети. Боюсь, как бы они мою жену не сожрали, пока меня нет.

— Не сожрут, — спокойно ответила Лира. — Твоя Элизабет сама кого хочешь сожрёт и не подавится. Она из той породы женщин, которые становятся только сильнее, когда их загоняют в угол. Она точно справится, но я сейчас не об этом.

Лиса подвинулась ближе, её колени почти касались моих. Она заглянула мне в глаза, и в её взгляде, обычно насмешливом, сейчас была непривычная серьёзность.

— Ты загоняешь себя, Михаил. Я вижу это. Не спишь, почти не ешь, пытаешься контролировать всё и вся, от заточки лопат у сапёров до рациона лошадей в обозе. Так нельзя, ты не железный, хоть Урсула и любит тебя так называть. В итоге сгоришь раньше, чем мы дойдём до Крейгхолла.

— Я командующий, Лира, это моя работа, — устало возразил ей.

— Нет, — она покачала головой, её пушистые хвосты легонько качнулись. — Твоя работа — принимать решения. А не пытаться заменить собой каждого капрала в этой армии. Ты должен доверять своим командирам. Доверять мне, Урсуле, Корину. Мы не подведём.

Она протянула руку и осторожно коснулась моего виска, её пальцы были прохладными и нежными.

— У тебя на лице написано всё, что творится у тебя в душе. Тревога за Элизабет, страх перед неизвестностью этой «армии-призрака». Давление ответственности за тысячи жизней. Это слишком много для одного человека, даже для такого, как ты.

Я молчал, Лира была чертовски права. Я взвалил на себя слишком много. Попытка контролировать всё была лишь иллюзией, способом борьбы с собственным страхом перед неизвестностью.

— Иногда, — её голос стал тише, почти шёпотом, — даже самому сильному вождю нужно просто выдохнуть. Позволить себе быть слабым, хотя бы на одну ночь.

Лира, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти лениво, начала расстёгивать пряжки на своей кожаной броне. Она делала это с такой естественной грацией, что я не мог отвести взгляд. Это не было похоже на пошлый стриптиз. Это был почти ритуал, жест доверия. Она снимала не просто доспех, снимала маску хищницы и шпионки, оставаясь просто женщиной.

Когда броня упала на пол, лисица осталась в одной тонкой шёлковой рубашке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Она подошла ко мне и села рядом, так близко, что я чувствовал аромат её кожи, смешанный с запахом полевых трав и чего-то неуловимо пряного, лисьего.

— Ты устал, Михаил, — повторила она, её рука легла мне на плечо. — Устал от войны, от политики, от интриг. Тебе нужно забыться, хоть на несколько часов.

Она наклонилась и легонько поцеловала меня. Её губы были мягкими и чуть сладкими от гномьей настойки. Это был, поцелуй-обещание покоя.

И я, привыкший держать всё под контролем, вдруг понял, что больше не хочу сопротивляться. Адреналин, который держал меня в тонусе последние несколько суток, начал отступать. Я сдался, позволил ей взять на себя роль ведущей. Её руки скользнули мне за спину, расстёгивая мою собственную броню. Её поцелуи становились всё смелее, всё настойчивее, будто в первый раз. Лисица повалила меня на шкуры, и в этот момент я перестал думать. Мозг, перегруженный расчётами и тревогами, наконец, отключился. Остались только инстинкты, запах её тела, прикосновения, тихий шёпот, от которого по спине бежали мурашки.

* * *

Проснулся я от холода, огонь в жаровне давно погас, и утренний воздух, проникавший в палатку, был свежим и бодрящим. Лира уже ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат своих духов и смятую подушку. Я чувствовал себя странно, тело слегка ломило, но голова была ясной, как никогда. Гномья настойка и общество Лиры действительно сделали своё дело. Тревоги не ушли, но перестали давить на меня чугунной плитой, превратившись в решаемые задачи.

Собравшись, я вышел из палатки. Лагерь уже просыпался, солдаты завтракали, чистили оружие, готовились к новому дню пути. Увидев меня, приветственно кивали, в их взглядах я читал не только уважение, но и какую-то новую уверенность. Похоже, моя короткая передышка пошла на пользу не только мне.

— Выглядишь посвежевшим, Железный! — громыхнула Урсула, проходя мимо с огромным куском жареного мяса в руке. Затем многозначительно добавила — Наконец-то выспался?

— Вроде того, — встретившись взглядом с Лирой, которая стояла неподалёку и с невинным видом обсуждала что-то со своими разведчицами. Но я чувствовал на себе её насмешливый взгляд.

Через два часа мы снова были на марше. Местность начала меняться, унылые равнины уступили место холмам, а затем и настоящим предгорьям. Воздух стал чище и прозрачнее. Мы шли по заброшенному тракту, который вился между скал. И к полудню мы упёрлись в преграду, которую невозможно было обойти.

Перед нами разверзся огромный глубокий каньон. На его дне, в сотне метров ниже, ревела бурная река. А через каньон был перекинут древний мост, построенный, без сомнения, гномами. Он был высечен из цельных каменных блоков, каждый размером с повозку. Широкий и мощный, мост выглядел так, будто мог простоять ещё тысячу лет. Но это было лишь первое впечатление.

Я подъехал ближе и спешился. Корин, мой главный инженер, уже был здесь. Гном с мрачным видом ходил вдоль моста, постукивая по опорам своим молотком и прислушиваясь к звуку.

— Что скажешь, Корин? — спросил у него, подходя к нему.

— Скажу, что строили его мои прапрадеды, — проворчал гном, не отрываясь