Гимн шута 20 - Антон Сергеевич Федотов

— Кажется, мы об этом не узнаем, — спокойно ответил командир вооруженных сил клана и отправил в рот еще один орешек.

Прожевав его в полной тишине, он еще более задумчиво добавил:

— Конечно, если Павел нам не расскажет.

Помедлив еще миг, Анатолий Георгиевич потянулся к тревожной кнопке.

— Стой, — тут же остановили его братья.

Глава замер. Несколько секунд он рассматривал заместителей… после чего пожал плечами и убрал руку.

Теперь Павел остался сам по себе.

* * *

— Оставьте нас наедине, пожалуйста.

Голос Павла прозвучал негромко. Но как и едва ощутимый щелчок извлекаемой чеки, услышали его все.

Равно как и негромкий «ик» Юрия Салтыкова.

«Слабоват пока.» — оценил реакцию младшего родича Глава мимолетно. Но это ничего. С опытом привыкнет.

Куда больше Иннокентия Степановича интересовали старшие Волконские. Как именно они отреагируют на подобный афронт?

Огневики замерли. Семейное «Пламя» уже плясало на кончиках их пальцев. Однако пока не сорвалось ревущим разрушительным потоком. Да и сам он удержал Ветер в узде.

А вот «человек по особым поручениям» чуть растерялся. Увидеть перед носом гранату с выдернутой чекой Юрий не ожидал. Оттого-то и потерял концентрацию, «расплескав» неоформленную Силу по залу переговоров.

И нет, трусом он не был. Просто привык решать вопросы иными методами. Однако времена меняются. Это очевидно.

— Мы погорячились, — признал Салтыков, «сворачивая» бушующую ауру.

Не до конца, естественно. Примерно, как стрелок ставит пистолет на предохранитель и опускает руку… Но ведь все знают, как стремительно он вновь может вскинуть оружие и выстрелить.

Старшие Волконские не обратили на него внимания. Оба посмотрели на младшего родича. Тот уверенно и где-то, как показалось Иннокентию Степановичу, довольно кивнул.

— Хорошо, — решил Глава «волков», вслед за гостями ставя Пламя «на предохранитель».

Младший брат повторил его манипуляции с Даром.

— Пусть будет так, — решил он. — Юрий Васильевич, вас и ваших людей проводят.

Молодой мужчина бросил короткий взгляд на Главу клана. Оставаться в «комнате ожидания», легко способной стать и камерой заключения, ему не хотелось.

«Иди!» — коротким взглядом приказал старший.

Одни они остались секунд через двадцать.

Как только закрылась дверь, Павел оглянулся. Одно кресло он видел. Второе стояло неподалеку.

Недолго думая, молодой человек взялся за спинку и попробовал подтащить его.

«Постой!» — вскинул руки в ясном жесте Салтыков.

— Я сам, — негромко буркнул он и, сделав несколько шагов, взялся за кресло.

Таскать мебель ему не нравилось. Однако мысль о том, что это будет делать Павел с риском разжать пальцы, устраивала его еще меньше.

«Присаживайся!» — сделал он жест, едва установил кресло рядом под углом друг другу.

Это могло прозвучать нагло. Особенно с учетом того, кто именно и у кого находится в гостях.

«Поговорим?» — склонил голову Иннокентий Степанович, едва они уселись в креслах.

Павел сделал пространный жест пальцами свободной руки.

Салтыков все понял правильно. Молодой человек чего-то ждал.

Словно в ответ на его размышления, будущий, как он надеялся, собеседник аккуратно запустил руку во внутренний карман и достал небольшой прибор. Несколько индикаторов он нажал не глядя, после чего вновь вернул «машинерию» в карман.

Гость задумался, откинувшись на кресло. Молодой человек продолжал удивлять. Иннокентий Степанович не был специалистом в РЭБ. Однако долгая и не самая простая жизнь научила его одному: понемногу нужно разбираться во всем.

Поэтому «Пелену» он узнал сразу. Пусть и конкретно с этой моделью знаком не был.

«Серьезная заявка.» — оценил он бесстрастно.

Волконский демонстрировал возможности. И связи. Ведь за такие «игрушки» можно было огрести от соответствующих служб очень серьезно. И никакой статус бы не спас. Это не говоря уже о том, что купить подобную игрушку, пусть даже и устаревшую по меркам и СИБ и канцелярии, было очень сложно.

Некоторое время Салтыков рассматривал молодого человека. Тот с любопытством оценивал будущего переговорщика в ответ.

Пик.

Глава с трудом уловил едва слышный тоновый сигнал. Волконский тут же заметно расслабился и негромко заявил:

— Вот теперь, Иннокентий Степанович, мы поговорим.

Глава 4

Глава 4

Первым разговор начал гость.

— Между нами произошел конфликт, — констатировал он.

Начало диалога могло показаться странным. Однако Иннокентий Степанович счел Павла достаточно умным, чтобы считать понятные лишь людям, вовлеченным в большую политику, нюансы.

— Я с вами не конфликтовал, — коротко пожал плечами молодой человек.

Да, он сообразил, что именно имеет в виду сидящий напротив немолодой мужчина в неброском, но безумно дорогом костюме. Однако играть во все эти тонкие намеки, недоговоренности и тройные смыслы в каждой фразе не собирался.

Именно за этим он и развернул поле «Пелены».

Несколько секунд Салтыков размышлял. В конце концов, решил, что прямой разговор действительно будет проще.

— Полагаешь, в этом все еще есть необходимость? — поинтересовался негромко мужчина, взглядом указав на гранату в руке собеседника.

И заодно продемонстрировав обращение «ты», что на таком уровне означало признание равным участником диалога.

— А ты? — ответил тем же Волконский.

Салтыков на миг прикрыл глаза, аккуратно рассеивая в пространстве сконцентрированную до того Силу. Молодой человек тут же снял с пальца чеку.

— Тебе помочь? — неожиданно даже для себя поинтересовался Иннокентий Степанович.

И тут же поморщился. Мысленно. А ну как горячий мальчишка решит, что ему нанесли страшное оскорбление и ситуация вновь… осложнится.

— Буду благодарен, — спокойно кивнул Павел.

Возможно, даже искренне. Все-таки одной рукой вдеть чеку обратно было той еще акробатикой. Без страховки. Но с замедлением. В семь секунд.

Салтыков принял «колечко». И даже не обратил внимание на бормотание мальчике в стиле «Сколько же нас теперь объединяет!».

— Готов, — объявил парень, обеими руками плотно прижав спусковой рычаг.

Иннокентий Геннадьевич кивнул. Теоретически он прекрасно знал, что именно нужно делать. Устройство гранаты не было особо сложным. Во всяком случае, не шло ни в какое сравнение с алхимическим содержимым ее «начинки» и редкими сплавами «рубашки». Однако на практике провернуть нечто подобное он не пробовал никогда.

Тем не менее мужчина аккуратно сжал подпружиненные кончики чеки и неспешно вставил их в гнездо запала.

— Прекрасно, — уже куда спокойнее объявил Павел, загибая усики в исходное положение.

От «избытка чувств», он даже подкинул ребристое «яичко» и, поймав его, аккуратно убрал в сторону.

— Полагаю, это нам больше не понадобится, — решил он.

Доверие продемонстрировал. Если смотреть со стороны. На деле же