Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

У дверей ее ждала старейшина. Ее бледно-голубая чешуя казалась лазурной в свете заходящего солнца, а сама она — серьезной и таинственной.

— Что меня ждет? — спросила Таня. Ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза драконихе.

— Драконий круг. Молитвы, парочка песнопений, — уклончиво ответила Итари.

— А еще?

— Чаша вина.

— И? — протянула Таня.

— И капля драконьей крови в ней. Пять капель, если быть точнее.

Таня долго посмотрела в морду Итари, а потом молча принялась снимать с себя верхнюю накидку.

— И что ты делаешь? — поинтересовалась дракониха.

— Снимаю это тряпье и отправляюсь спать.

— У тебя ритуал.

— А я на него не иду, — заявила Таня. — Перерождайтесь без меня.

Итари вздохнула: как же тяжело с людьми.

— Это все из-за крови, да?

— Да! — Таня посмотрела наверх, и глаза ее сверкали то ли от злости, то ли от страха. — Вот еще, только кровь я в своей жизни не пила. Нет-нет, спасибо, я пойду, про рыцаря Уилла в десятый раз почитаю.

Огромная лапа упала между ней и дверью в человеческую коробку. Таня, хоть и доверяла Итари, как самой себе, все равно внутри содрогнулась и посмотрела наверх. Старейшина выглядела серьезной, но не злой.

— Менив-Тан, ты избрана Великой Матерью и драконьим советом. Мы давно не удостаивали никого такой честью. Отказаться сейчас будет… не самой лучшей идеей, — мягко сказала она, но Таня ясно услышала вместо “не самой лучшей идеи” посыл “самоубийство”.

— Пожалуйста. Все ведь было хорошо. Зачем нужен ритуал?

— Такова воля Матери и решение совета. Это огромная честь, Менив-Тан, и мне горестно осознавать, что ты не ценишь доверия, оказанного тебе.

— Но я не хочу пить кровь, — простонала она, влезая обратно во влажную накидку.

— Да что там, пара капель в чаше, — махнула лапой Итари.

— Пять, — мрачно напомнила Таня, но уже поняла, что сразу сдалась перед обтекаемыми намеками старейшины. Оказаться в немилости у драконов посреди их Обители — это поистине самоубийство.

— Поверь мне, тебе понравится, — удовлетворенно прорычала Итари, и Тане стало не по себе.

Верхнее место, где проходили советы драконов, было окружено скалистыми выступами, острыми, как иглы, и огромный костер в центре круга бросал на темные камни кровавые отблески. Верхнее место выглядело так, будто сто лет назад кто-то случайно уронил сюда бомбу, и она расчистила площадку, вывернув скалистые породы, искорежив, изуродовав их. Вокруг костра разместились драконы. Казалось, здесь собралась вся Обитель. Драконы непрестанно двигались, размахивали хвостами, качали шипастыми головами и рычали что-то на своем языке, оставшемся недоступным для Тани. Пришла даже Отори, несмотря на то, что она готовилась к кладке, и Таня вопреки серьезности момента принялась думать о том, как долго движутся у драконов яйца по яйцеводу. Сутки, как у курицы, или дольше?

Появилась Итари. Она подошла сзади и легонько подтолкнула Таню в центр, к костру, рядом с которым на гладком камне уже стояла подготовленная чаша вина. Увидев ее, Таня нервно сглотнула, чувствуя, как по спине ползут мурашки омерзения. От костра сразу стало нестерпимо жарко, хотя высокое место со всех сторон обступила холодная ночь. Рычание драконов смолкло, все уставились на Таню, а Итари встала к соплеменникам, замкнув круг. Некоторое время она молчала, внимательно оглядывая каждого, кто посетил ритуал, а потом заговорила:

— Приветствую вас, извечные и перворожденные, и да озарит ваш путь Великая Матерь, и согреет она ваши сердца! — голос ее был громким и выразительным, будто старейшина только и делала всю жизнь, что выступала перед капризной публикой. Слова ее разносились надо всем высоким местом, дрожали среди вывернутых скал и устремлялись к усеянному звездами небу. — Мы собрались сегодня с вами, чтобы стать свидетелями ритуала Преображения. Человеческая женщина, названная Великой Матерью Менив-Тан и дарованная нам, как залог и утешение, завоевала наше доверие и тронула сердца. Совет решил даровать ей частицу нашей мудрости, назвать Менив-Тан сестрой и дочерью. Скажите же сейчас, имеет ли кто слово против нашего решения, знает ли, почему ритуал не может состояться?

Таня стояла у черного камня, напоминавшего алтарный, и с силой прижимала руки к груди. Последние слова Итари вдруг напомнили ей о человеческой свадебной церемонии: “Если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или молчит вечно”. Осматривая драконов одного за другим, вглядываясь в их торжественные морды, освещенные трепещущим пламенем костра, Таня подумала, что и правда заключает вечные узы с драконами и что пути обратно не будет. Она малодушно понадеялась, что Отори выскажет мнение против, но она тоже молчала, только смотрела на человечка сквозь пляску огня сверху вниз почти с гордостью, а рядом с ней Денри скалил пасть с самым довольным видом.

— Да будет так! — объявила Итари, заставив Таню вздрогнуть. — Преображение совершается с благословения Великой Матери и под ее неусыпным взглядом, так вознесем же ей молитву, извечные!

И тогда она запела. Слова, что срывались с клыкастой пасти, были старыми, как мир, простыми и тягучими, и Таня не могла понять ни одного из них. Итари катала звуки по языку, словно карамельные шарики, наполняла их чувством и глубиной, и утробным рычанием, и запахом дыма. А затем к ней присоединился Контор, что стоял по правую лапу от нее. Он закрыл покрытые наростами веки, поднял украшенную серебристой бородой морду к звездному небу и вплел в молитву старейшины свою песнь, глухую, грубоватую, но таинственную и прекрасную. А за ним вступил еще один дракон, и еще, и еще. Дошла очередь и до Отори, и до Денри, который тоже закрыл глаза и отдался древней магической песне. Странное разноголосье постепенно срезонировало, мелодии совпали, как детали сложной мозаики, и над высоким местом полилась древняя песнь от драконов к Великой Матери. Таня почувствовала сначала неуловимый, а затем все более четкий ритм и не заметила, как сама принялась качаться из стороны в сторону. Пахло дымом костра, и камнем, и железом. Вокруг был огонь и тьма, тьма и огонь, а посреди них — драконы. И она, Менив-Тан, названная драконья дочь. В голове стало просторно и радостно, и немного пьяно. Сердце застучало быстрее, будто Таня неслась во всю силу в какое-то важное место, например, домой. А драконы пели, пели, пели, пока вдруг Итари не распахнула огромные горящие серебром глаза и не прогремела потусторонним голосом:

— Пей же!

Таня протянула руки к чаше, сжала обеими ладонями и поднесла к губам. Драконы продолжили песнь, и она стучала в ушах, и в ритм незнакомым словам Таня принялась глотать освященное