Под драконьей луной - Робин Слоун

Ариэль не походил в этом ни на Питера, ни на Альтиссу. Однако то, как прозвучало в его мыслях собственное имя, кое-что мне о нем сказало. Ариэль! Когда он особенно заносился в мыслях – Ариэль де ла Соваж. Никто его так не называл, кроме него самого и еще одного человека.

– Псарь тебя ищет, – сказал мужчина.

Это был Буфо, один из волшебниковых егерей. Они одевались во все черное и расхаживали по замку, как хозяева.

Ариэль глянул на егеря. Глаза у Буфо были водянистые, навыкате, а на коже между ними темнел знак:

Ариэль равнодушно скользнул глазами по знаку. Для него это не заслуживало внимания. Такие знаки были у всех.

Егерь протиснулся мимо него. Ариэль помедлил, решая, куда идти. Псарь его искал… и все же…

Вновь призывно запели рога, и выбор был сделан.

В широком внутреннем дворе замка Ариэль присоединился к толпе, наблюдавшей за игрищами. Я видел знак на каждом лице: у кого-то на виске, у кого-то на щеке, у кого-то промеж глаз.

Ариэль протиснулся к ограде и стал смотреть, как два коренастых оруженосца лупят друг друга пенопластовыми мечами. За площадкой для состязаний были сколочены трибуны, и мальчик оглядывал их, задерживая взгляд на примечательных лицах. Бард Джесс иронично кривился. (Знак над глазом.) Кухарка Элиза криками подбадривала одного из бойцов, своего хахаля. (Знак рядом с губами.) Выше остальных сидели рыцари (все со знаками, у кого где); на них Ариэль смотрел с приличествующим почтением, хотя, когда я пошарил в его памяти, ища, чем же они таким отличились, ответ был: да ничем особенно.

В замке не было короля. В ожидании, когда он появится, правил регент – волшебник Мэлори, загадочный и непредсказуемый. Сейчас Ариэль высматривал его, хотя и со смешанным чувством: ему разом и очень хотелось увидеть волшебника, и очень не хотелось.

Волшебника не было, что не удивляло. Мэлори показывался редко.

– Я считаю, надо было устроить им викторину, – произнес резкий голос сбоку от Ариэля.

Это была мадам Бетельгауза, наставница Ариэля, от которой он знал про болезни, погоду и незримые планеты. Я перебрал ее уроки: перечень лечебных трав, рецепты настоек и зелий, почтение к Луне и ее фазам. Она была та еще ведунья, Бетельгауза.

– Однако, мадам, вы бы всегда побеждали, – возразил Ариэль.

Знак у нее был на лбу, в точности, где размещался бы третий глаз.

– Уж само собой, – ответила она. – Я бы вас всех с землей сровняла! Мокрого места не оставила бы!

Язык, на котором говорила Бетельгауза, был не совсем Альтиссиным, но родственным ему, а поскольку мальчишка ее понимал, то понимал и я.

Я поискал этимологические подсказки, но они терялись в беглости мальчишкиной речи. Он говорил с четкой правильностью и этим гордился.

Последнее состязание дня целиком захватило Ариэля, ибо в числе участников был Кей. Его брат. Несколько оруженосцев втащили на поле барьеры. Это был не поединок, а бег с препятствиями: бревно, бочки, сетка, стена. Один из рыцарей протрубил в рог, и двое оруженосцев пустились наперегонки.

Мальчик боготворил Кея. Тот был легкий, гибкий, длинноногий. (Знак на щеке.) Он, словно танцуя, перескочил через бревно, легко пропрыгал по бочкам и пополз под сетью. Здесь соперник его нагнал, извиваясь, как мускулистый червяк. Однако последним препятствием была стена, для Кея вовсе не преграда – он подпрыгнул, ухватился за верхний край и перемахнул на другую сторону.

Ариэль от восторга вопил так, что горло начало саднить. Он подскакивал на месте, надеясь, что брат его увидит. Кей обернулся помахать рукой, заметил Ариэля и подмигнул. Мальчишка упивался победой брата, его силой и ловкостью.

Он хотел поздравить брата, но того утащили с собой друзья-оруженосцы. Гал и Перси хлопнули Кея по спине так, что он чуть не упал. Нынче вечером они должны были вместе с другим участниками состязаний пировать в замке, покуда рыцари будут к ним присматриваться.

Так что Ариэль побрел к псарне, собрал собак и вывел на луг у реки побегать за мячиком.

Вернувшись, он вычесал их и положил им корма, в котором сегодня было много питательных обрезков от готовящегося в замке пира.

Псарь, мастер Гектор, которого все звали Геком, сидел за верстаком и шильцем проворачивал дырки в полоске кожи. (Знак между бровей, придающий ему выражение постоянной сосредоточенности.) Псарь изготавливал замечательные ошейники: некоторые он плел из тонких ремешков, некоторые украшал затейливым узором из металлических блях. Сильный мицелиевый запах кожи наполнял помещение.

– Твоя работа не закончена, – сказал мастер Гек.

Ариэль удивленно поднял глаза. Собаки были вычесаны и накормлены.

Мастер Гек глянул на него без улыбки:

– Сгоняй нам за солеными крендельками.

Мальчик радостно послушался и скоро уже трусил по главной улице Соважа, на которую сегодня высыпала все деревня. Когда вечерами селяне сидели по домам или по нишам в замке, Соваж казался вымершим, однако когда все в лучшей высокотехнологичной экипировке гуляли, смеялись и перекрикивались, здесь было весело, светло и многолюдно.

Мальчишка знал всех – ни одного лица без привязанного к нему имени. Всего в деревне было человек сто.

Прошел старый рыцарь Ангулас Саргассо со стайкой раболепных оруженосцев. На Саргассо была умопомрачительная куртка, плавностью обводов похожая на древний стелс-бомбардировщик. На боку висел меч, привилегия рыцарей. Такой вскорости предстояло обрести Кею.

Я ничего не мог взять в толк. У меня даже гипотез не возникало. Это была какая-то дикая мешанина не столько из анахронизмов, сколько вообще из всего. Конечно, анты всегда так жили. Телефоны с шифрованием и ароматические палочки. Сверхбыстрые сети и бумажные книги. Ничто не исчезало. И все равно: замок?

Меня переполняли вопросы. Когда? Где? Почему?

Интеграция

В псарне была кладовка, и мастер Гек устроил там братьям спальню. Много лет Ариэль и Кей спали на сколоченной псарем прочной кровати, но недавно Кей перебрался в казарму замка к другим оруженосцам. Дни Кей проводил за учебой и уроки брал не у Бетельгаузы, а у рыцарей вроде Ангуласа Саргассо: уроки фехтования, учтивости и эмоциональной войны.

О воспитании Ариэля никто так не заботился. Он бродил по долине, слонялся по деревне. Работу, которую задавал ему мастер Гек, Ариэль выполнял исправно, делая все, что сказано, – и ничего сверх. Освободившись, сразу уходил. Ему нравилось, как искусно Гек работает с кожей, но осваивать ремесло его не тянуло.

Ариэль боялся, что его равнодушие печалит мастера