Под драконьей луной - Робин Слоун

Мальчик был благодарен псарю за такое спокойное отношение, хотя оно не вполне отвечало его смутной тяге к чему-то большему. Он мечтал, что его призовут к участию в чем-то значительном. Рыцарем Ариэль стать не надеялся – у него не было силы и проворства Кея… а что есть еще? Иногда он думал, случалось ли волшебнику Мэлори брать учеников. Вот бы он пригласил Ариэля в потайную башню и показал ему… что уж там есть…

А еще лучше научиться водить волшебников самолет.

Все эти «вот бы» наполняли дремотные мысли мальчика. День выдался богатый событиями: пугающая находка в леднике, состязания, соленый кренделек, а затем – растущая слабость, из-за которой он лег спать раньше обычного.

Гончая Юдзу, его любимица, мягко протопотала по комнате и без приглашения запрыгнула на постель. Ариэль не стал ее гнать.

Моя растерянность и без того была близка к абсолютному максимуму, когда, словно желая меня добить, Юдзу заговорила.

Она сказала ласковым тоном и с четкой дикцией:

– Спокойной ночи, Ариэль. Надеюсь, завтра тебе будет лучше.

Мальчик не удивился, только похлопал ее по боку.

Ночью у него поднялась температура. По моей вине. Я слишком спешил и потому действовал напролом. Вообще-то, я умею слиться с человеческим телом так, что его Т-лимфоциты встречают меня как своего кореша. Теперь я старался исправить положение, а мальчик тем временем обливался потом так, что взмокла подушка.

При моей интеграции с новым объектом наступает момент, когда наши мысли сплетаются. После этого мое присутствие не утаить. Торопясь исправить дела в организме мальчика, я пропустил этот момент. Я накачивал его кровь новыми химикатами, укреплял мои мембраны и одновременно бился над абсурдной загадкой замка с его говорящими животными, когда Ариэль ответил на вопрос, который я задавал себе.

– Конечно, собаки разговаривают, – тихо сказал он, глядя в темноту открытыми глазами. – А чего бы им не разговаривать?

Я этого не ждал. Ощущение было, как будто меня застукали. Не знаю отчего. Очень уж непривычно было знакомиться с новым человеком. Я и забыл, как это бывает. Уже и надеяться бросил, что такое произойдет снова.

– Кто ты? – прошептал Ариэль. Он был осовелый от жара и не понимал, спит или бодрствует. Я чувствовал пульсацию страха в его крови. – Как так получается, что я слышу тебя в своей голове?

Я могу говорить с моими объектами напрямую, хотя это непросто. Я создан впитывать их впечатления, а не порождать, поэтому чувство такое, будто пытаешься соломинкой для коктейля повернуть реку вспять. Даже тишайший шепот требует неимоверных усилий. Что-либо большее – любого рода галлюцинация – мне не по силам или почти не по силам.

Однако шептать я могу. Как лучше объявить о себе? Иногда самое правильное решение – сказать правду. Так что я прошептал: Ариэль де ла Соваж, я гость, шагнувший через пропасть времени для встречи с тобой.

Для объектов моя речь не речь, а скорее внезапное воспоминание о речи, воспоминание без самого события. Кто-то что-то произнес, и вы гадаете, не сами ли это сказали.

Мальчик смотрел на потолочные балки. Его глаза мало-помалу привыкали к темноте.

– Ты ангел? – спросил он.

Я порылся в его памяти и нашел азы религии, которой учили в каменной церковке. Это был синкретический винегрет из традиций (включая ангелов) с главным упором на осенний праздник урожая, смерти и возрождения.

Ангелом я не был.

– Тогда демон? – с надеждой предположил Ариэль. Такой вариант явно нравился ему больше.

Нет, и не демон. Я хронист и советчик. Возможно, совесть. Я создан помогать людям во всех делах и буду помогать ему, насколько смогу.

Ариэль переварил услышанное.

– Хорошо, – ответил он. А затем сказал то, о чем не говорил никому, даже Кею: – Я знаю, что предназначен для чего-то важного. Я это чувствую. Всегда чувствовал.

Итак, он храбрый, любознательный, неуемный… и страдает легкой манией величия. Опасное сочетание. Однако он всего лишь мальчик.

Здесь, в кладовке при псарне, под храп гончей Юдзу, начался наш долгий разговор. Мы продолжали его на тропах и средь звездных полей, в дормитории мглистого университета и у руля обреченного звездолета. А когда мы не разговаривали, это тоже было хорошо, потому что я знал все, что знал он, а он радовался, что я с ним.

Тогда, в тот первый раз, я попросил Ариэля встать и найти кусочек чистого неба, потому что у меня были безотлагательные вопросы.

Незримые планеты

С крепостной стены Ариэль вглядывался в темное безлунное небо.

Итак, пыльная завеса не развеялась. Над головой, там, где искрилась бы звездная россыпь, дрожала мутная багровая пелена. Другого неба мальчик отродясь не видел и сейчас смотрел наверх с обычным благоговейным чувством. Гнетущее впечатление.

Несколько звездочек пробивали мглу. Не яркие точки, а расплывчатые округлые пятнышки.

Мадам Бетельгауза тоже была на стене, как Ариэль и рассчитывал. Она бродила по замковым укреплениям в любое время дня и ночи, но особенно в сумерках и на рассвете.

– Доброе утро, – сказала она. – Что привело тебя к небу в столь ранний час?

– Я проснулся и не смог уснуть, – честно ответил Ариэль.

– Быть может, и что-то еще, – промолвила Бетельгауза. В ее глазах была пронзительная яркость, которой недоставало небу. – Ты пришел в счастливый час, и теперь я понимаю, что напрасно предоставила дело случаю. Мне следовало тебя разбудить, чтобы ты это увидел.

– Что «это»?

Бетельгауза указала на точку чуть выше горизонта.

– Вот, всходят на востоке, чуть опережая солнце. Видишь их?

Мальчик вгляделся, но ничего не увидел. Небо было темно.

– Вспомни мои уроки, ученик, – потребовала Бетельгауза. – Смотри краем глаза.

Мальчик поступил, как учила наставница, – посмотрел на указанное место краем глаза. Периферическим зрением, которое не совсем зрение, он ясно различил то, на что она указывала: три светлые точки близко одна к другой.

– Незримые планеты, – сказала Бетельгауза. – Владыка пира, Лучезарная и между ними Тюремщик.

Сатурн между Юпитером и Венерой, догадался я. Зрелище поражало даже сквозь марево. Никто из моих объектов за много столетий не видел их ближе.

– Я вела наблюдения много ночей, – продолжала Бетельгауза. – Владыка пира шел с Тюремщиком, занимая его беседой. Оттого Тюремщик и не заметил, как подкралась Лучезарная. Сегодня она и ее возлюбленный захлопнули ловушку. Видишь? Они его окружили!

Найдя планеты боковым зрением, Ариэль теперь видел их и обычным. Пыль приглушила яркое великолепие Юпитера; его