Корректор. Назад в СССР. Часть 1 - Влад Радин

Видимо Виктор я был кое в чем неправ. Вы не только мешали вчера портвейн с водкой, вы видимо дошли на стезе своего увлечения горячительными напитками до такой стадии когда вам срочно необходима квалифицированная медицинская помощь. Подумайте об этом!

— Да ладно тебе прикалываться! Не можешь ответить на простой вопрос?

— С утра был тысяча девятьсот восемьдесят второй. Удовлетворен ответом? А насчет обращения за квалифицированной медицинский помощью все же подумай. Запущенные процессы лечатся гораздо хуже. Более того все можно запустить до такой степени, что отечественная историческая наука, равно как и отечественная педагогика в один прекрасный момент могут не досчитаться очередного молодого дарования!

Пеликан обошел меня и насвистывая какую-то мелодию пошел дальше. Поскольку в его руках я наблюдал чайник то очевидно, что конечной точкой его маршрута являлась общая кухня.

Потоптавшись еще немного в коридоре я все-таки вернулся в комнату. Войдя в нее, я подошел к своей кровати и без сил рухнул на нее. Полежав пару минут, я привстал, принял сидячее положение и уставился глазами в стенку напротив. Все происходящее было слишком, даже для меня, человека не один год писавшего фантастику и регулярно публиковавшего свои опусы на различных интернет-площадках.

По всем признакам выходило, что я каким-то образом оказался в роли своих многочисленных героев-попаданцев, чье сознание в последний момент их земного бытия, вместо того, чтобы отправиться в рай или ад, каким-то чудесным образом переносилось в прошлое и поселялось либо в свое, но значительно более молодое тело, либо вообще захватывало ранее не принадлежащую ей телесную оболочку. В моем случае похоже все пошло по наименее жесткому пути. Я попал в себя же, но только моложе на сорок лет.

— Интересно, чтобы сказала на это Алла?- подумал я,-как бы она отнеслась к подобному казусу?

При мысли об Алле я ощутил укол совести. Подумал. Что напрасно я так тянул с оформлением наших отношений. Надо было наплевать на все и выбраться наконец в ЗАГС. В том будущем мире я похоже так и не очнулся от своего послеобеденного сна. И теперь совершенно непонятно кому достанется моя квартира, а мою весьма не плохую библиотеку которую я собирал почти сорок лет новые жильцы скорее всего отправят на помойку. А Алле поскольку юридически она мне никто здесь ничего не светит. Конечно не исключался еще и такой вариант, что мое бренное тело находится сейчас, где-ни будь в реанимации, а душа (или, что там вместо нее) странствует в пространстве и времени. В паре своих романов я обыгрывал и этот сюжет. Поэтому я не исключал (по крайней мере полностью) возможность своего возвращения назад. Кроме того мне пришла в голову мысль, что я мог попасть в некое подобие «Искаженного мира» из повести Шекли «Обмен разумов», Ко всему прочему вероятностные миры порождаемые им могли быть как в точности похожи на наш мир за исключением одной какой-ни будь детали, так и полностью непохожи на него за исключением одной какой-ни будь детали или частности и так далее.

— Ладно,это очень премудро, а главное совершенно недоказуемо, пока во всяком случае. Кстати в этой повести главный герой попавший в этот самый искаженный мир, если мне не изменяет память так и не смог найти твердых доказательств того, что он выбрался или же нет из него,- сказал я сам себе,- поэтому пойдем по пути «не умножения сущностей» и будем считать то, что я классический попаданец в прошлое. Что какая- то сила или некая природная закономерность провернула все это. В конце концов я так много писал на эту тему, что вся эта ситуация не должна быть внове для меня. Поэтому надо сесть и крепко подумать, что мне следует делать дальше? И вообще и в частности. А особенно в самые ближайшие часы и дни.

Глава 3

Между тем я заметил, что мало по малому головная боль становилась все слабее и слабее и в конце концов почти совсем оставила меня. Видимо сказалось «животворящее» действие утренней бутылки пива.

На тумбочке рядом с будильником я заметил лежащие часы. Взяв их в руку и вглядевшись я узнал часы «Полет» некогда принадлежащие мне. Я обзавелся ими сразу своего возвращения из армии и они прослужили мне верой и правдой больше десяти лет пока в конце концов я случайно не утопил их в реке во время одной из загородных пьянок на природе. Стрелки часов показывали, что сейчас уже почти одиннадцать часов утра. До начала семинара у Козловского оставалось еще почти три с половиной часа. А поскольку я мог задержаться в этом времени, то исходя из данного факта мне по крайней мере какое-то время придется вновь побыть студентом, а следовательно требовалось аккуратно посещать занятия у «пана Козлевича» во избежание возможных напрасных хлопот и затруднений. Схватив висящее на спинке кровати полотенце и вытащив из ящика тумбочки свои туалетные принадлежности я проследовал в умывальную комнату. Там я с огромным удовольствием умылся, почистил зубы и еще раз посмотрев на себя в зеркало решил с бритьем можно и погодить.

Вернувшись в комнату и ощутив голодное бурчание в желудке я решил провести ревизию своих финансовых ресурсов. В итоге в кошельке, бумажнике, карманах пиджака и брюк я набрал бумажками и мелочью сумму равную двадцати четырем рублям и семидесяти одной копейки. Насколько помнил я масштаб цен существовавший в начале восьмидесятых годов минувшего (или все-таки уже текущего?) столетия этих денег при экономном расходовании мне должно было хватить по крайней мере на первое время. Посмотрев под кровать я заметил лежащий под ней дипломат. Вытащив его я немедленно узнал в нем свой дембельский дипломат с которым я приехал домой из армии и с которым затем несколько лет посещал занятия в институте.

Открыв крышку я начал копаться в его содержимом. Мне попалось пара учебников (один в том числе по истории средних веков) и несколько общих тетрадей. Раскрыв одну из них я убедился, что в моих руках находится конспект источников классиков марксизма-ленинизма подготовленный видимо специально к грядущему семинару у Козловского. Кроме нее в дипломате находились тетради с конспектами лекций и по другим предметам. Следующим моим занятием стала проверка имеющегося в моем распоряжении гардероба. В конце концов я облачился в знакомый до боли серый костюм, серые же ботинки на плоской подошве, темный плащ и выглянув в окно на предмет состояния погоды, решительно вздохнув вышел из комнаты.

Оказавшись на улице я убедился,