Вперед в прошлое 17 - Денис Ратманов

А сам подумал, что большинство людей заканчивает свое развитие после школы или университета, где их хоть как-то гоняли на физкультуре и заставляли учиться. После этого половина свое развитие прекращает – и физическое, и профессиональное, довольствуясь ролью паршивенького специалиста. Лишь небольшая часть сохраняет двигательную активность после тридцати, как и умственную: этим людям интересно узнавать новое, они читают, развиваются в профессии.

Очень многим помог бы толчок извне. Как когда толкаешь буксующую машину, она катится, катится, а потом и едет. Есть вероятность, что и дети поедут, если им в молодости правильно указать направление, привить любовь к спорту. И они будут до старости бодрыми, проживут долгую яркую жизнь, а не превратятся в скрипучие развалины, не схватятся за головы в сорок пять: что ж я раньше-то ничего не делал? На что же я похож?!

Напомнила о себе память взрослого: «Раньше считали, что причина человеческой недалекости – недоступность информации, но интернет доказал обратное». Что ж, поможем молодым людям, укажем путь.

На отдых в лагерь приехало сто двадцать человек, это довольно много. Похоже, все они за редким исключением стояли в очереди, переговаривались, толкали друг друга, чесались. Чума тоже записался и убежал к скучающей Любке, предложил ей жвачку.

Нага тестировал парней и запыхался, девочки собирались возле Гаечки, с ними Нага поработает позже, а делить на группы будет Лихолетова – девочки могут постесняться рассказывать о женских болезнях.

Наконец записался последний желающий, и Гаечка объявила растерянно:

— Сорок четыре человека.

К ней выстроились девочки, и было их… много для такого неженского дела как бокс. Тридцать четыре, и Ия-заучка сидит в сторонке, читает книгу и поглядывает, ничего ли не пропустит.

Парней Нага тестировал больше часа, хотя на каждого выделял несколько минут. В итоге подготовленных оказалось пятнадцать человек, больных десять, остальные попали в группу «Б». Тут, я думаю, будет самый большой отсев.

Место возле Наги я уступил Лихолетовой, передал ей тетрадь. Начали тестировать девушек. Я отошел к Алисе, и она поделилась наблюдением:

— Ты посмотри на них. Вырядились, как на дискотеку, накрасились. Половина пришла для того, чтобы склеить крутого парня, а потом подругам хвастаться.

— Значит, они долго не протянут, — усмехнулся я.

Из всех девочек больше пяти раз отжаться смогли восемь человек. Пришлось Наге заставлять их приседать – группами по четыре человека. В каждой группе правильно это делала одна, у остальных коленки торчали вперед.

Даже Лихолетова понимала, что так нельзя. Потом Нага просил москвичек коснуться пола пальцами. Если человек занимается, какая-никакая растяжка будет. Но нет. Те же, кто правильно приседал, и гнулись нормально. В итоге сильных восемь, слабых десять, шестнадцать больных, большинству из которых на вид было лет двадцать. Из них десять наверняка врут и уйдут, когда поймут, что любовь крутить с ними никто не будет. Или будут?

С одной стороны, хорошо, что столько народа с нами, и вон еще зеваки, кто-то может примкнуть позже. Остался вопрос, что с ними делать? Это же четыре группы! Думал, будет максимум две, уж как мы напугали сегодняшней тренировкой! И все равно пришли почти все, вон какая толпа.

Строить москвичей Нага не стал, рассадил детей по покрышкам, повторил, что будет сложно, но их ждет самый интересный месяц в жизни.

Теперь мой выход, внушение лайт вариант. В прошлый раз, когда работал по площади, меня чуть инсульт не разбил, но я сам виноват, от души развернулся, а теперь буду краток. Нага сказал:

— Сейчас вы ознакомитесь с кодексом нашей организации «Прогрессоры» и будете считаться претендентами. Через две недели регулярных занятий те, кто поймет, что ему с нами по пути, будут приняты в организацию на постоянной основе. Итак, кодекс!

Илона Анатольевна поспешила разгонять зевак, но Илья остановил ее – мол, пусть слушают, приобщаются, и прибежал ко мне, встал рядом, подстраховал.

Я вышел на место Наги с подаренным директором кожаным ежедневником. Сперва – вступительное слово:

—Начнем с того, кто такие прогрессоры. Это люди, которые меняют отсталые миры, делают жизнь лучше. Они – гости из развитых миров. Наш мир – отсталый, и мы не гости, мы в нем родились, но отказываемся быть отсталыми. И если мир – у нас в сердце, то сперва нужно построить гармоничный мир в себе, потом – вокруг себя. И все вокруг изменится. Чем нас больше, тем ярче и позитивнее будут изменения. Главное знать – мы вместе, и пока так, мы непобедимы. Готовы ли вы стать фундаментом нового мира?

Наши крикнули:

— Да!

Москвичи подхватили.

— Да пошел ты на фиг! – заорал какой-то парень, аж затрясся – очевидно, гнилушка, далеко, не почуять.

Теперь внушение:

— Наш кодекс: развивайтесь физически и интеллектуально, живи по совести…

В носу защипало, голова закружилась. Я расставил ноги, чтобы не упасть. Хватит. Это знак, что надо остановиться. Мир начал темнеть. Илья взял меня под руку и повел на покрышки, где мне тотчас освободили место.

Захлопотала Илона, поднесла мне стакан с водой. Мир продолжал медленно темнеть, заболела голова, звуки слились в монотонный гул, похожий на гул грузового самолета, оттуда доносилось: «Тепловой удар», «облить водой», «…недостаточно»...

Затошнило, стало совсем темно, но сознание сохранилось ясным, и вскоре перед глазами так же медленно начало светлеть. Я обнаружил себя там же, на покрышках, с ватой в носу – опять кровь пошла.

— Все нормально, — твердым голосом проговорил я, отодвигая стакан с водой.

Не получилось из меня героя. И если поначалу я ловил на себе заинтересованные взгляды девчонок, то теперь – ничего, кроме сочувствия, не замечал. Ну и славно. Может, хоть эта смена обойдется без разбитых сердец. Девичье внимание мне совершенно не льстило, я не знал, куда его девать.

Темные пятна превратились в лица. В первом ряду стояли друзья, но ближе всех – Любка, неподдельный ужас читался на ее перекошенном лице. Она порывалась мне помочь, но ее удерживала Илона Анатольевна, шептала на ухо слова утешения.

В этот раз я отделался малой кровью. Так, глядишь, и научусь работать по площади, а что кодекс не дочитал – нестрашно. Главное-то сказать успел. И гнилушки, вон, возбудились и пошли прочь, а также психанули сильные – те, на кого внушение не подействовало, но теперь их было сильно меньше, чем раньше. Раньше я мог воздействовать только на совсем ослабленных.

И еще кое-что вспомнилось. Не все взрослые гнилушки умерли. Одна была жива. По крайней мере, несколько месяцев назад была