Вожатый из 90-х - 2 - Валерий Александрович Гуров

Он медленно поднялся, взял поднос и сказал своей свите:

— Ладно. Посмотрим, как Михалыч строит пищевую империю.

Его пацаны потянулись следом к нашему столу. Ворчали, конечно. Без ворчания подросток вообще редко передвигается по своей воле. Но главное — шли.

Леон подошёл к нашему столу и сел через несколько мест от меня, демонстративно боком. Его пацаны расселись рядом. Мои тотчас включились. Ярик с интересом посмотрел на Леона, а Боря подвинул хлебницу ближе к нему.

Глеб сидел отдельно и наблюдал за двумя лагерями. Его пацаны ждали решения. Глеб поднялся с подносом и пошёл к нам, остановившись у другого конца стола.

— Место есть?

Я посмотрел на его поднос. Гречка, вода и пара сырников. Умный гад даже тут пришёл подготовленным.

— Присаживайся.

Он сел далеко от Леона. Между ними сразу натянулась тонкая проволока. Два красных «центра силы» оказались за одним столом, но каждый выбрал свой край и свой угол обзора. Леон посмотрел на Глеба с улыбкой.

В итоге столовая окончательно разделилась на два мира. Федя ходил между столиками, наклонялся к пацанам и мягко вешал лапшу на уши.

Я поднялся и хлопнул ладонью по столу.

— Внимание на меня. На каждом участке свой «старший». Игорь — отвечаешь за левый край. Ренат, за тобой середина. Ярик, ты контролируешь правый край. Хлеб через весь стол не таскаем, передаём. Кто пролил что-то — сам вытирает. Если видите пустой стакан у соседа — наливаем, не стесняемся. Кто достаёт телефон — того сосед сначала предупреждает, а потом телефон идёт ко мне. Вы, пацаны, — сегодняшние дежурные, — объяснил я.

Игорь сразу проверил хлебницу на своём краю. Ренат оглядел своих, попросил убрать чужой телефон с края стола. Ярик тоже вошёл в роль максимально быстро.

— После еды встаём только тогда, когда стол проверен и никаких неприятных неожиданностей не осталось.

— Пионерлагерь, блин, — послышался едкий комментарий Леона, который достал мобильник и никак не реагировал на замечания от соседа. — Ещё бы красные галстуки дал.

Я сразу повернул к нему голову.

— Леон, давать тебе девушка будет, это обязательно когда-нибудь произойдёт. Но только если ты наконец оторвёшься от телефона и начнёшь жить реальной жизнью.

Глеб усмехнулся. Леон тут же бросил на него взгляд.

— Тебе смешно?

— Расслабься, ты мне на фиг не тарахтел!

Искра между ними вспыхнула тотчас.

— Ша! — пресёк я.

Пацаны нехотя остыли.

На острове Феди тоже шла жизнь. Пацаны ели, смотрели в телефоны и слушали одним ухом, как Федя продолжал вешать им на уши свою лапшу.

— Роман Михалыч, а можно буквально на секундочку телефон достать? — спросил меня Игорь. — Чисто селфи всем столом сделать.

— Игорёк, а по-русски можно сказать?

— Ну фотку общую забацать?

— Одно фото, — согласился я. — Потом телефон в карман.

Игорь оживился, тотчас достал мобильник, выдохнул на объектив камеры, чтобы как следует протереть стекло. Затем включил камеру и направил телефон экраном в нашу сторону.

— Все влезут? — спросил Даня.

— Ага, — подтвердил Игорь.

Я не сразу сообразил, что камера на мобильнике не только сзади, но и спереди есть. Игорь поймал момент и щёлкнул фото. В кадр попал весь наш длинный стол. На заднем плане как раз стоял Федя у своих раздельных столиков, наклонившись к одному из синих с выражением бережной тревоги.

Игорь посмотрел на снимок и довольно кивнул.

— Нормально вышло.

Парни засмеялись. Федины столики тоже услышали, несколько человек оттуда повернулись. Один парень с йогуртом смотрел на нас так, словно начал подозревать, что у отдельного комфортного острова есть один крупный минус: там скучнее.

— Приятного аппетита, пацаны, — сказал я и начал есть.

Ложки снова застучали. Гречка, яйца, сырники и вода пошли в дело. Вот только спокойствие продержалось ровно столько, сколько ему и полагалось в компании подростков с бабками и гонором. Один из леоновских вдруг отодвинул стул, взялся за поднос и демонстративно поднялся. Парень был крепкий, с наглой мордой и, видимо, решил показать себя. Хотя, честно говоря, я бы нисколько не удивился, если бы узнал, что на это его как раз и сподвиг Леон. Тот последние несколько минут как раз-таки науськивал своего товарища, шепча что-то на ухо.

— Я передумал, — заявил он. — Я с синими сяду.

Он кивнул в сторону отдельного столика у Феди. Федя, конечно, сразу заметил движение и оживился. На его лице мелькнуло удовлетворение.

Я положил ложку и кивнул на его недоеденную кашу.

— Доел. Потом свободен.

Парень ничего не ответил, но взял поднос и потянул на себя. Не тут-то было — Ярик с правого края придержал край подноса. Блин, а молодец пацан!

— Сказали же, доедай, — сказал он.

— Руки убрал, — процедил леоновец.

Дальше всё пошло быстро, как обычно и бывает там, где встретились два подростковых самолюбия. Леоновец дёрнул поднос, Ярик удержал, стакан качнулся, вода плеснула широкой полосой прямо по столу. Даня вскочил тотчас, потому что поток пошёл к нему. Со стороны Феди кто-то громко крикнул:

— Ха! Они уже дерутся из-за еды!

Федя тут же поймал момент.

— Ребята, кто чувствует угрозу, отходите к нашим столам. Не включайтесь в агрессию. Сохраняем дистанцию.

Часть синих у его столиков начала вставать. Красные Леона тоже оживились. Им шум нравился, потому что шум размывал мой порядок. Глебовские поднялись почти одновременно, поскольку им неприятно было, что леоновские задают движение. Столовая за секунду превратилась в кипящий котёл: стулья заскребли по полу, Мария Степановна за раздачей крикнула что-то про тарелки, кто-то уже вытащил телефон, а тарелка с гречкой на подносе поехала к краю.

Я не дал ситуации развиться, встал и рявкнул:

— Сели!

Сели не все. Я резко врезал кулаком по столешнице. Получилось громко. Тарелки звякнули, стаканы подпрыгнули, столовая на секунду замерла.

— Сели, кому сказал!

Порядок, конечно, вернулся далеко не полностью, но движение остановилось. Мария Степановна уже шла к нам с тряпкой в руке как с боевым знаменем.

— Воду кто пролил?

Даня, Ярик и леоновец, которого, как оказалось, звали Макс, почти одновременно показали друг на друга. Я же подошёл к Марии Степановне, которая несла тряпку.

— Будьте так добры.

Она спорить не стала, я взял у неё тряпку и положил