Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

Князь внимательно посмотрел на молодого человека.

— Звучит интересно, — выдал он свой вердикт. — Но несколько десятилетий назад почему-то был сделан выбор в пользу дирижаблей. И выбор этот был сделан отнюдь не на пустом месте. То есть, моторные планеры, как вы их называете, признаны коммерчески бесперспективными после серьёзных исследований этого вопроса.

Веретенников совершенно не смутился, словно бы ожидал этого вопроса.

— Я изучал более ранние попытки построить моторный планер, — возразил он. — И, надо сказать, их было немало. В России — Александр Можайский, в Британии — Хайрем Максим и Уильям Хэнсон, во Франции — Клемент Адер и Феликс дю Тампль. Были и другие, я назвал только самых известных. Но все они потерпели неудачу. С тех пор никто не пробовал установить паровик на летательный аппарат тяжелее воздуха, это считается невозможным. В небе царят неповоротливые и медлительные дирижабли, а планеры оставлены спортсменам, охотникам за острыми ощущениями. Я проанализировал причины неудач и считаю, что в то время, когда осуществлялись эти попытки, не было достаточно мощного и одновременно лёгкого двигателя, способного поднять моторный планер в воздух.

Андрей прервался, некультурно облизнул пересохшие от волнения губы и продолжил:

— Сейчас моторы гоночных мобилей намного превосходят те допотопные агрегаты, на которых пытались взлететь пионеры авиации. Кроме того, сама конструкция планера со времён Можайского и Максима претерпела множество изменений. Появилась даже, хотя и примитивная, теория полёта. Я уверен: если на современный планер установить, к примеру, мотор «Молнии», даже той самой, двадцатилетней давности, вполне можно будет осуществить управляемый полёт. После, совершенствуя этот аппарат, дойти до почтовых перевозок, а там и пассажирские авиамаршруты станут реальностью.

Тенишев заинтересовался:

— Звучит, по крайней мере, интересно. Но ведь планеры изначально сконструированы именно для безмоторного полёта. В случае же установки двигателя, изменится всё: геометрия крыльев, система управления, место пилота, общая компоновка аппарата. У вас имеются хотя бы первоначальные наброски, эскизы?

— Разумеется! Мы с Варварой Владимировной подготовили полный комплект чертежей. Они у меня в комнате, я сейчас…

Князь остановил Веретенникова:

— Сидите, Андрей Егорович. Для этого имеются слуги.

Он снял трубку телефонного аппарата, отдал распоряжение и, откинувшись на спинку кресла, с интересом поглядел на недавнего студента.

— Вот вы говорите, что конструкция планеров изменилась, — заметил Тенишев, — а Варвара утверждает, что нет. Как вы объясните это противоречие?

— Очень просто. Варвара Владимировна говорила о последнем десятилетии. Я же — о всём периоде, начиная с первых опытов постройки моторного планера и до сего дня.

Хозяин кабинета хмыкнул и какое-то время сосредоточенно размышлял.

— Скажите, под какой двигатель вы рассчитывали свою конструкцию? — спросил он, наконец.

Андрей смутился, бросил взгляд на Варю и, наконец, выдал:

— Мы рассчитывали на серийный мотор «Молнии».

Княжна тут же перехватила разговор:

— Я решила, что смогу тебя уговорить немного помочь. Тем более, что мотор стоит гораздо меньше моего бального платья.

Тенишев удивился:

— Ты готова отказаться от осеннего бала ради этой идеи?

Варя поглядела отцу в глаза и твёрдо заявила:

— Готова.

— Ишь ты! — покачал головой князь. — Ну ладно, с этим всё ясно. А скажите мне, Андрей Егорович, что являлось предметом вашей дипломной работы?

Андрей вновь смутился, но помощи у девушки на этот раз просить не стал.

— Мы с Варварой Владимировной разрабатывали совместный проект паровой машины двойного расширения с V-образным расположением цилиндров.

— А для чего такая необычная схема? — заинтересовался Тенишев.

— Для того, чтобы избежать лишних передач. Оба цилиндра работают на один вал. Фазы движения поршней рассчитаны таким образом, чтобы создавать на валу непрерывный вращающий момент.

— Понятно. И этот мотор вы планировали установить на свой летательный аппарат.

— Да, — вмешалась княжна. — Но его предстоит еще изготовить, испытать, устранить возможные ошибки конструкции. А мотор «Молнии» даст возможность проверить замысел в целом. Если удастся с ним подняться в воздух и совершить полет хотя бы на сотню метров по прямой, значит, можно тратить силы и средства на специальный двигатель. У нас и для него есть вариант расчета конструкции.

Тенишев поднялся из-за стола, одним движением руки пресёк попытки молодёжи подскочить следом и в задумчивости прошелся по кабинету. Вернулся к столу и, опершись о дубовую столешницу обеими руками, в упор взглянул на дочь.

— Значит, ты, хочешь построить самолёт для того, чтобы удовлетворить свою тягу к скорости, пощекотать нервы. И надеешься уговорить меня на эту авантюру. А в качестве дополнительного аргумента привезла с собой господина Веретенникова, который, кстати сказать, очень неплохо подготовился к нашему разговору.

Теперь настала очередь Варвары смущаться и краснеть. Её смущение было вдвойне сильнее, поскольку в наличии имелся свидетель её пусть не позора, но выхода из обычной роли эмансипэ.

Некоторое время князь давил взглядом ненаглядную дочку, и теперь уже Андрей пришел ей на выручку:

— Ваше сиятельство, вы сейчас употребили слово «самолёт». Я прежде не слышал ни от кого это название. Вы пытались построить нечто подобное и назвали свою конструкцию самолётом?

Тенишев отвлекся на молодого человека, дав передышку Варваре.

— Пытался, да, — ответил он. — Опыты успехом не увенчались, но я особо и не усердствовал. Тогда было не до того, мы с Николаем Генриховичем создавали фирму «КиТ», воевали с конкурентами, а это была задача не из лёгких. Потому после нескольких неудачных попыток проект был заброшен. Сейчас от аппарата ничего не осталось. Так что да, я вам предоставлю возможность построить свой самолёт. И если он сможет без дополнительных средств, только силой собственного мотора, оторваться от земли и пролететь хотя бы полста метров, вы получите мою полную поддержку и возможность совершенствовать аппарат, доводя проект до стадии коммерческого применения.

— Ура-а!

Варя подпрыгнула в кресле и захлопала в ладоши. От недавнего смущения не осталось и следа.

Князь не обратил на это ни малейшего внимания, потому что в кабинет как раз вошел слуга с тубусом.

— Это ваши чертежи? — спросил Тенишев у Андрея.

— Да, именно они, — кивнул тот.

Князь принял футляр, вынул из него кипу ватманских листов и развернул их на столе.

— Проработки узлов посмотрим позже. Имейте в виду: самое слабое место — это крепление крыла к фюзеляжу[3].

— Крепление к чему? — тихонько переспросил Андрей у своей