Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Потом, потом, — отмахнулась та. — Слушай дальше.

Князь тем временем, чуть прищурившись, изучал лист с общей компоновкой аппарата.

— Вы явно брали за основу какой-то из ваших планеров. Интересно было бы поглядеть на это чудо. Но здесь и сейчас вы должны рассчитывать прочность конструкции с учетом совершенно иных скоростей и нагрузок. Вот этот каркас, к слову, никуда не годится. Передняя и задняя кромки крыльев и оперения должны быть жесткими. Если не укладываетесь по весу, пропустите тонкий стрингер[4] хотя бы по передней кромке.

Андрея обуревали двойственные чувства: он был восхищен, наблюдая работу своего кумира, гения, человека, который с одного взгляда увидел все достоинства и недостатки конструкции. Но, с другой стороны, именно его проект сейчас подвергался разгромной критике. Князь, тем временем, продолжал:

— Почему использован такой профиль крыла?

— Так сейчас принято в конструкциях планеров, — принялся объяснять Андрей. — Крыло ставится под небольшим углом к набегающему потоку воздуха и, действуя по принципу клина…

— Чушь! — перебил его Тенишев. — Полнейшая чушь. Почитайте-ка о законе движения жидкостей, сформулированном швейцарцем Даниэлем Бернулли.

— Но здесь мы имеем дело с газом! — попыталась возразить Варя.

— Закон действует для газов точно так же, как и для жидкостей.

Князь схватил со стола остро очиненный карандаш и принялся рисовать прямо на чертеже.

— Вот, смотрите, каким должен быть профиль крыла. Вот потоки воздуха, обтекающего крыло сверху и снизу. Видите? Один и тот же объем воздуха над крылом проходит за единицу времени больший путь, чем под этим же крылом. Соответственно, скорость потока сверху намного выше, давление — меньше, и в полном соответствии с законом Бернулли возникает подъемная сила. Ваша задача — подобрать оптимальный профиль. Оптимум зависит от предполагаемой скорости полёта, требований к высоте, используемых материалов и еще многого другого. Кроме того, ширина крыла и профиль могут меняться от корневой части к консоли. Пока нет математического аппарата для расчета профиля, вам предстоит подбирать нужные параметры эмпирически.

Андрей буквально впитывал внезапную лекцию, стараясь не пропустить ни слова. Он мельком глянул на Варю. Та, забыв о правилах хорошего тона, и вовсе сидела с раскрытым ртом, сраженная потоком откровений. А Тенишев не унимался:

— Теперь об управлении. Как вы планируете управлять аппаратом в полёте?

— Вот эти тяги, они изгибают концы крыльев и позволяют создавать крен…

— Ещё одна чушь! Вот здесь у вас нарисован нормальный руль направления, отклоняемая вправо-влево часть киля. Почему на крыльях не сделать что-то подобное? Впрочем, да, вы говорили, что все эти годы планеры практически не совершенствовались. Но даже в этом случае подобные конструкции можно было простить разве что на заре авиации. Но сейчас-то… Хорошо, смотрите: — князь принялся рисовать прямо на эскизе. — Вот здесь, на задней кромке стабилизатора, должны быть рули высоты, устроенные наподобие руля направления. С ним, как я уже говорил, всё более-менее в порядке. А вот рули наклона должны быть размещены на задней кромке крыла. Сами подумайте: если крыло получит толщину, оно станет жестким, и изогнуть его уже не удастся. Значит, требуется отдельная подвижная часть. Ну и в завершение всего, приборы.

— Приборы? — удивилась Варя.

— Ну да. Пилот в любой момент времени должен точно знать скорость своего аппарата, высоту полёта, угол крена, время с момента взлёта. Требуются индикаторы, показывающие состояние двигателя: количество воды в котле, температуру пара, запас топлива для горелки пароперегревателя. И, конечно, отдельный рычаг для управления подачей пара в цилиндры.

Тенишев закончил громить проект, взглянул на пришибленных инженеров и, неожиданно для них, улыбнулся.

— Выше носы, — бодро сказал он. — Я всё это вам рассказываю потому, что успел в своё время кое-что узнать. И не хочу, чтобы вы двигались к своей цели методом проб и ошибок. Я прошел некоторую часть пути, и отдаю вам в руки полученные результаты. А вы, раз уж решили создать то, чего до вас никто не делал, возьмите всё это и постройте свой самолёт. Если у вас получится, будет здорово. А я со своей стороны обещаю вам достойную награду.

[1] Гоночный паровой мобиль. См. дилогию «Гонщик».

[2] Здесь и далее имеется в виду одна из разновидностей русских миль. Она примерно равна версте и составляет 1.09 км.

[3] Фюзеляж — корпус самолёта

[4] Стрингер — продольная балка

Глава 3

Солнце почти закатилось. Красноватый по-вечернему диск светила протянул к берегу дорожку света. Пусть не такую романтическую, какая случается при полной луне. Но золотистые отсветы на гребешках волн завораживали ничуть не меньше. Княгиня устроилась за столиком на террасе и любовалась морем, закатом, тёплым летним вечером, ароматами кипариса и можжевельника. Легкий вечерний бриз отгонял мелких мошек, и вся атмосфера дышала покоем и благостью.

Снизу, с пляжа, доносились голоса молодёжи, затеявшей какую-то игру, из дома — крики детей, но все это не нарушало гармонии. Елизавете Петровне очень нравилось бывать, в крымском поместье. Здесь как-то по-особенному и дышалось, и чувствовалось, и думалось.

Сейчас княгиня собралась поразмышлять о своей дочери. Видимо, два десятка лет назад у неё должны были родиться два мальчика, но получилось вот так, мальчик и девочка. Только девочка по части проказ и всяческих мальчишеских забав на голову превосходила своего брата. Куклы её никогда не привлекали, хотя подаренного хватило бы минимум на полсотни маленьких девочек. Розовый цвет, кружева и рюши вызывали стойкое отвращение. Хорошо хоть солдатиков она игнорировала вкупе с игрушечными ружьями. Зато, неизменно забирая у брата игрушечные машинки, играла с ними вдохновенно и азартно. В десять лет выучилась ездить на велосипеде, в двенадцать разыскала в сарае старую отцовскую мотоциклетку, своими руками привела её в порядок, а к пятнадцати освоила управление мобилем и гоняла так, что у Елизаветы от страха за дочку дух захватывало.

Таким же неподобающим для женщины стал выбор университета. Вообще говоря, Елизавета Петровна считала, что высшее образование девочкам и вовсе ни к чему. Сколько лет без него обходились, и мир до сих пор не рухнул. Первейшая забота женщины — её дом. И знания нужны в первую очередь те, что этому главному делу способствуют. В конце концов, если уж совсем невмоготу, можно выучиться на врача, как поступила приёмная дочь мужа. И семье польза, и от людей уважение. А Варенька, надо же, выдумала учиться на инженера! И князь в этом её поддержал.

Огорчившись от этих мыслей, княгиня забыла