Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Николаевич Коровников

потому, что она мне его уступила. Опять я втянул «Афину» в беду. Княжна мне этого не простит. Впрочем, я этого не увижу. Эта мысль выскочила непрошенно, и я её отложил. Поздно теперь решать, что делать с такими мыслями. Раньше нужно было думать.

— Берегите себя, Агриппина Ивановна.

— Отставить обречённость в голосе, контр-адмирал, — усмехнулась она. — Не из таких передряг выходили.

Она протянула мне руку. Я её пожал.

— Адмирал-паша, — обратился я к Бозкурту. — С этого момента вы свободны! Останетесь здесь?

— А куда мне деваться? — он чуть улыбнулся — тем сухим уголком рта, в котором не было веселья, но заметно поражённым моими словами. — На «Афину» меня не пустят. На «Палладу» тоже. Я остаюсь там, где я командующий. Был.

Хромцова, уже у выхода из командного отсека, остановилась.

— Адмирал-паша.

— Ханым.

— Спасибо за заградительный огонь. Вы спасли мои корабли.

— Не благодарите, — ответил адмирал-паша. — Вы здесь не причём.

Агриппина Ивановна фыркнула и вышла из рубки, уводя с собой Забелира, Ермолова и космопехов. Бозкурт проводил её коротким наклоном головы. Потом повернулся ко мне — и кивнул так же. Старик прощался по-офицерски, без эпитафий. У меня хватило ума ответить ему тем же…

Стыковочный рукав на «Афину» я прошёл быстро, не оглядываясь. На той стороне меня встретил белый, рабочий, привычный свет и привычный запах. Через пять минут я уже был на мостике.

Жила стоял у тактического стола, отдавая приказы. Повернул голову, увидел меня. Не вытянулся, не приветствовал по уставу — просто кивнул с облегчением.

— Александр Иванович. С возвращением.

— Что там у нас Аристарх Петрович. Сводка.

— Главный калибр — ещё в действии. Орудий среднего калибра осталось три из двенадцати. Бортовые поля — девять процентов от положенного… Пытаемся нагнетать, но не дают османские канониры. Маневровых двигателей — половина. Гиперракет — две единицы, расчёты на местах. Команда — около шестидесяти человек на ногах. Собрал всех, кого мог. Остальные ранены или убиты. — Жила сделал паузу. — В общем… готовы. Сами знаете к чему…

— Где полковник Дорохов?

— У второго стыковочного. С ним остатки его морпехов. Ждёт янычар.

Садя в командирское кресло, я тяжело выдохнул и подумал, что после чужого полумрака собственный мостик пахнет как дом, в который возвращаешься с войны. Обвёл взглядом присутствующих. Зотов на артиллерийском пульте поднял глаза, увидел меня, и в этом взгляде я прочитал то, что у него обычно читаю последним: спокойствие. Он был готов, и команда была готова, и мостик был готов, и от меня сейчас требовалось не вдохновлять и не мобилизовать, а просто подтвердить, что мы делаем то, что собрались делать. Я кивнул — он кивнул в ответ.

— Александр Иванович, — отозвался лейтенант Деревянко из-за пульта связи. — Канал 5-ой «линейной» противника. Не защищён.

— Давай послушаем. Чем ещё заняться-то в ожидании прибытия наших друзей-янычар.

Лейтенант нажал на кнопку. В колонках командного отсека «Афина» раздался резкий, лающий голос адмирала-паши Рейса, отдающего приказы по своей дивизии.

— «Барбарос Хайреддин» — всему оперативному соединению…

Пауза на мостике. Кавторанг Жила, Деревянко, Зотов, штурман и все остальные операторы переглянулись между собой, зная, какие слова последуют дальше.

— Всем абордажным группам, готовность номер один, — кораблям сближение по своим целям. — Продолжал Керем Рейс, и в его голосе всё сильнее прорезались стальные ноты. — Первая волна — обездвиженные русские корабли внешнего периметра; Вторая волна — абордаж линкоров: «Афина», «Паллада», «Полтава». Одновременный штурм. Задача: зачистка данных кораблей, ликвидация старшего командного состава… Никаких пленных… Основная задача: освобождение флагмана Южных Сил Вторжения… Моего флагмана…

Расчётное время до первой стыковки — три минуты пятьдесят секунд. Исполнять!

Глава 3

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.

Дата: 19 августа 2215 года.

— Османский крейсер в зоне контакта, — произнёс Деревянко, не отрывая глаз от пульта связи. — Первый пошёл на сцепление.

— Зотов, цели по флангам — на удержании. Деревянко, общий канал внутри эскадры — к моему голосу.

— Принято, господин контр-адмирал.

Я не отрываясь смотрел на проекцию и считал секунды. Маркер первого вражеского корабля подходил к третьему стыковочному узлу «Афины» по короткой кривой; за ним по сорокаградусной дуге выстраивались ещё три галеры. На «Палладе» сходились два крейсера одновременно с разных бортов; к «Полтаве» подбиралась пара галер, к «Гангуту» и «Дерпту» — по одной, а на обездвиженном «Норд Адлере» уже висел турецкий линкор. У тактического стола молчал кавторанг Жила. Когда Аристарх Петрович молчал в такие минуты, это означало, что говорить нечего: всё, что мог, корабль уже сделал, и оставалось только встретить гостей.

Сорок пять секунд. Тридцать. Двадцать.

— Полковник Дорохов?

— На месте, господин контр-адмирал. — Голос Кузьмы Кузьмича шёл через гарнитуру с лёгким металлом из-под шлема «Ратника-500». — Стою у второго стыковочного. Со мной не больше отделения. Если пройдут нас — дальше уже будет легче.

— Не надо чтобы им было легче. Держите у обшивки.

— А мы никуда и не собираемся уходить, Александр Иванович.

— Таран! — выкрикнул кавторанг Жила.

Десять секунд. Пять. Я успел подумать только одно: что ремни на кресле слишком слабо подтянуты, — но руки уже не дотягивались.

Первая галера ударила «Афину» в районе кормы — низко, под углом, разворотив плиту обшивки и вгрызшись форштевнем в тело линкора. Через несколько секунд последовал второй удар; ещё через минуту — третий. Корабль перестал быть кораблём и сделался сваей, в которую со всех сторон вколачивали клинья.

— Двадцать корпусов, — без интонации, как обычно объявлял запасы интария, проговорил Жила. — Слипшаяся масса. Если по нам сейчас откроют огонь стоящие вдалеке вымпелы космофлота Южных сил — сдетонируем все вместе.

— Не откроют, Аристарх Петрович. В этой свалке их собственные корабли и «Баязид» с Бозкуртом на борту. Так что будут штурмовать и зачищать.

— Будем надеяться.

Я усмехнулся ответу моего старпома. Ответил он так, как говорил всегда о том, во что не до конца верил.

В эфире прокатилась рваная команда на турецком, автоматически переведённая на русский, следом — ещё одна, внахлёст. Янычарский офицер, видимо, забывшись, прорезался открытым каналом и поправил сам себя, заговорив на полтона ниже. Это было непривычно: османские абордажные группы шли вырезать экипажи противника всегда молча.

— Мостик «Барбароса» переговаривается, — Деревянко наклонился ближе к пульту. — Не шифрованно. Старший связист требует уточнения по дистанции. Кто-то — не Рейс — дважды произнёс слово «всплеск». Третий раз: «рубеж пройден».

«Всплеск» — подпространственный? «Рубеж» у османов означал предельную дистанцию обнаружения.

— Аристарх Петрович, дальние сканеры —