Кофеварке слова не давали - Матильда Старр

— Сегодня тебе подарят букет цветов, — произнес металлический голос.

Я замерла. Букет цветов? Мне? От кого?

Вроде бы нет у меня поклонника… А вдруг…

Сердце то ли подпрыгнуло, то ли перевернулось. Я взяла чашку и уставилась на кофеварку, будто та могла дать пояснения.

— Это… точно? — уточнила я.

Разумеется, кофеварка молчала, поблескивая медными боками.

Я расправила передник, проверила, ровно ли стоят чашки и открыла кофейню, колокольчик звякнул привычно и бодро.

Однако никто ко мне не спешил. Минута шла за минутой. Я протирала чашки, раскладывала печенье на витрине, поправляла скатерти. По-прежнему никого. Мистер Харгривз, который появлялся у меня каждое утро, почему-то тоже отсутствовал.

Наконец дверь распахнулась, и в помещение влетел незнакомый посетитель с вопросом:

— Это у вас тут кофейня?

Пока что да…

Он заказал американо, выпил его за три глотка, толком не выслушав предсказание, бросил монету и умчался, даже не взглянув на витрину со свежей выпечкой. Ясно… Просто случайный прохожий… Похоже, теперь только такие и будут ко мне забегать. Иногда…

Я снова осталась одна. Стрелки часов ползли медленно. Сев на табурет за стойкой, я обхватила руками чашку с остывшим кофе и смотрела на дверь. Вчера в это время здесь было полно народу, а сегодня…

Дверь снова звякнула.

Я вскочила, расправила плечи, натянула на лицо улыбку — и тут же сбросила ее, узнав вошедшего.

Элрис, чтоб его, Тарнел. В неизменном синем сюртуке, с портфелем в руке и выражением мрачной сосредоточенности на лице. Он окинул взглядом пустой зал, задержался на мне и медленно подошел к стойке.

— Доброе утро, мисс Блэквуд.

— Доброе, — ответила я сухо.

Он положил на стойку монету. Опять золотую. Я посмотрела на нее, потом на него. Что ж, будем делать кофе, раз уплачено.

— Срамота-то какая! Поглядите на него, люди добрые! Тьфу! Деревня! — выдала кофеварка вместе с эспрессо.

Я закрыла глаза. Господи, ну почему?

Когда я рискнула открыть их снова, дознаватель уже забрал чашку и теперь устраивался за своим обычным столиком. Спокойно достал бумаги, карандаш. Я смотрела на него, стиснув зубы. За выходку машины извиняться не стала. В конце концов, его предупредили. Он сам выбрал быть обруганным.

Скорее бы этот гений нашел Джейн и уехал восвояси!

Через полчаса он собрал бумаги, кивнул мне на прощание и вышел.

Колокольчик звякнул. Тишина вернулась.

Я стояла за стойкой, перебирая ложечки, которых и так хватало. Ни одного посетителя не появилось. Миссис Уэтерби и та пропустила утренний капучино.

Часы показывали почти одиннадцать, когда дверь вдруг открылась.

Мистер Финч ввалился в кофейню с обычным своим напором, подбежал к стойке, тяжело дыша, и воздел руки к потолку.

— Беатрис! Златовласая фея! Синеокая богиня! Выдайте мне чашку вашего волшебного эликсира.

— Капучино с карамельным?

— Вы читаете мои мысли! — Он хлопнул ладонью по стойке. — Две порции сиропа, нет — три! Сегодня я заслужил.

Кофеварка заурчала, на этот раз мирно, и выдала привычным мягким шепотом:

— Сенсация ближе, чем вы думаете.

Мистер Финч довольно закивал, потирая руки. Я добавила сироп, поставила чашку перед ним.

— А сенсация у меня есть, — радостно объявил он. — И касается она нашего высокого гостя!

— Дознавателя? — со вздохом спросила я.

— Именно! Его расследование идет, но, похоже, не так быстро. Не так-то всё просто, как он, видимо, рассчитывал.

— То есть?

— Ну, за один день он нашу Джейн не нашел… — Мистер Финч многозначительно поднял палец. — Свидетелей почти нет. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Как сквозь землю провалилась! — Он сложил руки на животе и добавил с ноткой странной гордости: — Вот так. Наш городок хоть и маленький, а подкинул ему загадку.

— Плохо… — буркнула я.

— Да как же плохо, если хорошо? Элрис Тарнел разместился в отеле «У кривой дороги» и оплатил семь дней вперед. Это же всю неделю тиражи у газет будут большие и никакого недостатка новостей.

— Плохо, что Джейн не нашли, — напомнила я.

— А, это да… — согласился он, но как-то не очень искренне. — А дайте-ка мне эклер, песочное колечко с цукатами, и… это что у вас? Корзиночка? Дайте две!

Я собрала блюдце, он взял его и только тогда, кажется, заметил, что в зале никого нет.

— А где все? — поинтересовался он, оглядываясь. — Обычно в это время у вас яблоку негде упасть.

— Кофеварка вчера опять обругала дознавателя. Причем… весьма выразительно. Теперь, кажется, мои постоянные клиенты решили, что у меня тут неподобающее заведение.

Мистер Финч покосился на кофеварку, потом на меня.

— Надо же, как любопытно… А он что?

— Пьет кофе и не обращает внимания. Сказал, что слыхал вещи и похуже.

— Это верно, — хмыкнул репортер. — Я, знаете ли, в своё время такие эпистолы от начальства получал… А не могли бы вы вспомнить дословно, что кофеварка ему сказала?

— Мне не до шуток! — возмутилась я. — Торговля встала. А он, судя по вашим словам, здесь надолго. И пить кофе в другом месте не собирается.

— Ага, надолго. Ну ничего, что людей нет, зато можно посидеть в тишине, и с вами вот поболтать, а то обычно вы отвлекаетесь на посетителей — тому кофе сделай, этому пирожное подай…

Каков эгоист! Я перестала с ним разговаривать и пошла протирать и без того чистые столики. Вскоре он ушел, прихватив с собой коробку с пирожными навынос. Я осталась одна в пустом зале.

День клонился к вечеру. Обычно в это время у меня все столики были заняты: кто-то листал книги, кто-то болтал за чашкой кофе, девушки хихикали, сплетничая, молодые люди краснели, объясняясь в любви…. Сегодня же — ни души.

Я вышла из-за стойки, сняла передник и перевернула табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Если дознаватель не желает искать Джейн — я этим займусь! Все равно посетителей нет…

Глава 5

Дождь уже не моросил, но город не спешил радоваться — улицы оставались серыми и мокрыми, в лужах отражалось хмурое небо. Пахло мокрой листвой и дымом печных труб.

Я собиралась заглянуть к Дороти Холлидей — подруге бедняжки Джейн. Всё равно сидеть в кофейне было невыносимо. Слишком тихо. Слишком пусто. Мой уютный уголок, который я строила по крупицам, трещал по швам из-за капризов медной машины и упрямства одного столичного дознавателя.

На углу улицы я остановилась как вкопанная. У дверей кофейни «Уютное кафе». Их вывеска была яркой, броской, с намалеванной чашкой, из которой поднимался пар в форме сердечка. Но не это заставило меня замереть.

На тротуаре стоял раскладной стенд,