Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин

– Располагайтесь, – сказал мистер Брокколихат, доставая из внутреннего кармана квадратный конверт и осторожно опуская его на стол. – Это письмо вы вскроете в пять часов пополудни, и не минутой ранее.

– Как долго я буду жить в этой комнате, сэр? – спросила я, когда его длинные пальцы коснулись дверной ручки.

– Столь долго, сколько это понадобится.

– Кому?

– Короне.

– Могу ли я выходить в город?

– Разумеется, – едва подавив усмешку, ответил он. – Вы ведь не пленница.

Когда мистер Брокколихат ушел, я еще несколько секунд постояла посреди комнаты, а затем скинула сапоги и легла на постель поверх покрывала. Очевидно, у меня было много времени для обживания в этом номере. И точно было время на сон – по крайней мере, до пяти часов пополудни.

Однако сон не стал для меня целительным.

…Я кричала и сопротивлялась, как раненый зверек. Такое несдержанное поведение, вне всякого сомнения, еще больше испортило мнение обо мне моей няни Бесси и поспешившей ей на помощь мисс Аббо. Обе старались как могли:

– Скрутите ей руки, мисс Аббо, несомненно, она бешеная кошка!

– Фи, мисс Эйр! Какой стыд! – возмущенно кричала старшая горничная. – Где это видано, где это слыхано – поднять руку на молодого господина, сына благодетельницы вашей? Разве забыли вы, что мистер Рид – ваш хозяин?!

– Мой хозяин?! – вскричала я. – Разве я прислуга, чтобы он был моим хозяином?!

– Да вы хуже любой прислуги! – грозно прикрикнула Бесси. – Прислуга работает в поте лица своего, как завещал наш Господь. А вы – дармоедка, трутень, сидящий на шее у благодетелей и ни за что получающий свой хлеб!

– Вы прескрытная и хитрая тварь, – ядовито добавила мисс Аббо. – Как только могли вы посметь поставить себя наравне с молодым господином и юными госпожами Рид?! Они богаты! А у вас ничего нет, и, как только мистер Рид станет хозяином дома, вы пойдете по миру, чтобы попрошайничать и собирать крохи еды из грязных канав! Лучше замолчите, посидите тут и подумайте о своем поведении!

Они вдвоем затолкали меня в комнату, как я ни упиралась, бросили на софу и заперли дверь.

В Красной комнате никто не жил. Лишь изредка она отпиралась и использовалась для размещения гостей, когда их случалось слишком много. Это была самая большая и роскошная комната в доме. И именно в ней девять лет назад умер мистер Рид.

В этой комнате он испустил дух. Здесь закатились его глаза, здесь остывающее тело лежало на богатом катафалке, и именно отсюда его понесли в церковь. С этого рокового дня Красная комната и была заперта, получив свою мрачную, мистическую славу.

Слуги шептались, что до них доносились странные звуки, будто бы иногда покойный хозяин тихо ходит по красному ковру. Я слышала, как мисс Аббо вполголоса рассказывала кухарке, что проходила мимо, неся стопку белья, и услышала, как за запертыми дверями Красной комнаты кто-то листает книги, шелестя страницами, и тяжко вздыхает. Вне всякого сомнения, это проявлял себя дух моего покойного дядюшки!

Комната была холодна, безмолвна и торжественно мрачна. Огромное старинное зеркало, пошедшее пятнами, находящееся между занавешенными окнами, лишь добавляло угрюмости общему интерьеру. Взглянув в отражение, я увидела маленькую тщедушную фигурку в темном платье, с бледным лицом и большими испуганными глазами. Так, должно быть, выглядят феи или эльфы из страшных сказок, рассказанных Бесси.

Сейчас эти темные глаза были наполнены слезами. Голова моя все так же болела, а кровь продолжала сочиться из раны. Но разве кто-то накажет за это Джона Рида? О нет! Наказана только я. Мне нет ни пощады, ни снисхождения.

Разум мой кричал, что это несправедливо. Доколе буду я терпеть унижения, понукания и побои? Не лучше ли и правда сбежать во время прогулки и умереть где-нибудь в канаве, подобно нищенке, которой я и являюсь?

Сердце мое разрывалось от горечи и боли. Будь жив мистер Рид, он никогда не позволил бы так обращаться со мной! Никогда не дал бы в обиду дочь своей родной сестры. Он был бы моей опорой и защитой.

Я моргнула, и слезы, на мгновение совершенно затуманив мой взор, скатились по щекам тяжелыми каплями. И вот тут в зеркале позади себя я увидела фигуру.

Мужчина, которого сложно было разглядеть в полумраке, внимательно смотрел на меня. Но я точно знала, что он мой покойный дядя, хозяин этого дома, мистер Рид. Сомнений быть не могло: он выглядел так же, как на портрете, висевшем в гостиной.

Я хотела закричать, однако голос не слушался меня, и мне удалось лишь схватить ртом воздух.

– Не бойся, возлюбленное дитя, – сказал призрак, не разжимая губ. – Ты не одна. Всякий раз, когда тебе будет трудно и одиноко, я приду и направлю тебя.

Озаренные фосфорическим блеском руки призрака опустились на мою голову, и я, задохнувшись от ужаса, упала без чувств…

…и в следующий миг распахнула глаза на постели в комнате отеля. Глубоко вздохнув и нервно поводя рукой по покрывалу, я нащупала тонкое шитье королевского герба. Солнце светило прямиком в мое окно. Я встала с кровати, которая проводила меня скрипом пружины, подошла к столу и взглянула на часы. У меня оставалось еще много времени. Квадратный конверт по-прежнему лежал на темной столешнице и ждал своего часа, которого в неведении обречена была ждать и я.

В дверь постучала горничная, известив о завтраке. Я впустила ее – невысокую женщину средних лет с добрым и миловидным лицом. Ее чепец был аккуратно приколот к прическе из кос, забранных на затылке в тугой узел. Я скользнула взглядом по скромному платью зеленого хлопка – вернее, бывшего когда-то зеленым, а теперь скорее серого, сохранившего первоначальную сочность цвета лишь в глубоких складках.

В руках женщины был поднос с моим завтраком. Она бесшумно поставила его на стол и присела в коротком книксене. Я поблагодарила и отпустила горничную, заверив, что больше мне ничего не нужно.

Глазунья из двух яиц, фасоль, плавающая в луже красноватой жижи, жареный бекон, одна сосиска и кусочек поджаренного хлеба. Что ж, почти full english breakfast, если только закрыть глаза на меньшее количество мясных продуктов и почти полное отсутствие овощей. Но сироте из приюта не пристало сетовать на скромную пищу. Я аккуратно размазала ножом масло по хлебу и сделала глоток чая с молоком. Он почти остыл.

Из окна открывался вид