Ужас из Карфагена - Эдмонд Мур Гамильтон

его собственное лицо, не серьёзное, чисто выбритое лицо Кеннета Блейна — из медного зеркала на него смотрело тёмное, орлиное, жестокое лицо с короткой, завитой чёрной бородой, скрывающей суровые губы. Это было тело другого человека!

«Этбаал! — задыхаясь, проговорил он про себя. — Этбаал, суффет старого Карфагена — Шарра помогла ему заставить мой разум обменяться телами через века…»

Блейн, пошатываясь, подошёл к открытым окнам и увидел сцену, помутившую его рассудок.

Перед ним в лучах палящего солнца лежал Древний Карфаген — Карфаген за полтора века до Рождества Христова! Блейн смотрел на гигантский мегаполис из помещения в массивной цитадели, венчавшей самую высокую точку города — холм Бирса. От жестокой, квадратной чёрной массы цитадели, охраняемой высокими кипарисами, город уходил на север, восток и запад, представляя собой огромную массу зданий с плоскими крышами из белого камня и штукатурки, теснившихся вдоль узких улиц и ограниченных мощной тройной стеной, утыканной зубчатыми сторожевыми башнями. За круглым Котоном, или военной гаванью, переполненной стоявшими на якоре военными галерами, лежала внешняя гавань с её оборонительными молами и голубая гладь залива.

Карфаген прошлого, исторический Карфаген — простирался перед оцепеневшим взором Кеннета Блейна! И он увидел, что Карфаген воюет, защищаясь. Солдаты на стенах с помощью луков, копий и катапульт отражают атаки дисциплинированных масс римских войск, снова и снова продвигавшихся вперёд, чтобы атаковать стены. Жужжание катапульт, грохот огромных камней и свист стрел заглушают крики испуганной, пёстрой толпы, запрудившей узкие улицы.

— Боже правый! — хрипло воскликнул Блейн. — Я застрял здесь, в древнем Карфагене, за две тысячи лет в прошлом — в теле другого человека!

3. В храме Танит

БЛЕЙН ЧУВСТВОВАЛ, что находится на грани безумия.

Эта невероятная вещь не могла произойти…

Это был всего лишь безумный сон.

И всё же он с неумолимой уверенностью знал, что это не сон, что это реальность. Он, Кеннет Блейн из Америки двадцатого века, каким-то адским волшебством древней ментальной науки был катапультирован в тело человека из древнего Карфагена. В тело Этбаала, одного из двух суффетов или избранных королей этого варварского города древности.

Римские легионы, осаждавшие стены, — вот почему Шарра и Этбаал воспользовались забытым научным колдовством, чтобы перебросить свой разум через века, вот что заставило их поменять свои тела. Они хотели бежать из Карфагена, пока римляне не завоевали его и не уничтожили город и его народ.

«Я должен вернуться! — отчаянно твердил себе Блейн. — Я должен вернуться в своё собственное тело, в своё собственное время!»

И тут новая мысль промелькнула в его хаотично бурлящем сознании, как молния в грозу:

«Эдит! Она — её разум — находится где-то здесь, в теле верховной жрицы Шарры!».

В дверь палаты из чёрного мрамора внезапно громко и неистово постучали. Блейн испуганно обернулся.

— Этбаал! — раздался из-за двери женский голос. — Что с тобой случилось? Впусти меня!

Женщина кричала на странном, грубом, древнем пуническом языке[3]. И всё же Блейн её понял.

Он понял её, и узнал её голос. Это была Ланаш, его жена — вернее, жена Этбаала.

Блейн растерялся перед лицом этой новой загадки. Как он, Кеннет Блейн, мог понимать этот язык и знать такие вещи?

Затем он смутно осознал. Его разум был насильственно перенесён, и теперь он обитал в мозгу и теле страдающего Этбаала. Но не было перенесено подсознание, физически записанное в клетках мозга. Так что теперь вместе с телом Этбаала он обладал подсознательными воспоминаниями и знаниями карфагенянина.

Он подошёл к двери и нетвёрдыми пальцами отодвинул серебряный засов. Женщина поспешно вошла.

— Этбаал! — испуганно воскликнула она, схватив его за руки и глядя на него снизу вверх. — Что случилось? Почему ты заперся здесь на целый час? На нижней стене гавани идёт бой — римляне атакуют, и твои солдаты тебя зовут!

Ланаш, женщина из Карфагена, его жена! Или, по крайней мере, жена человека, в чьём теле он сейчас находился.

Она была смуглая, красивая и опасная, как пантера. Её чёрные волосы были собраны в высокую копну, и на ней была надета длинная красная симара[4] поверх платья, расшитого чёрными змеями и подпоясанного тёмным кожаным кушаком, усыпанным блестящими драгоценными камнями. Её так же украшенные драгоценными камнями руки были обнажены до плеч.

Полуночно-чёрные глаза вспыхнули жёлтым светом тревоги и подозрения, когда она взглянула в лицо Блейна. Он был в недоумении, в нос ему бил сильный аромат мускуса и нарда, исходивший от этой варварской красавицы.

— Этбаал, зачем ты закрываешься? — снова воскликнула Ланаш, и подозрение вспыхнуло в её глазах сильнее, когда она добавила: — Ты что-то замышляешь с этой проклятой Танит-Шаррой?

— Шаррой? — оцепенело повторил Блейн, лишь смутно понимая, что подсознательно говорит на древнем пуническом языке. — Почему ты так говоришь?

В глазах Ланаш вспыхнула ревность.

— Я знаю эту храмовую девку! Она любит тебя и хочет тебя у меня отнять! — закричала она. — Да, и мне показалось, мой муж, что ты отвечаешь на её нежные взгляды. Я бы сама убила тебя, Этбаал, прежде чем позволила бы ей завладеть тобой! — яростно воскликнула она. — Да, даже сейчас, когда римляне бьются у наших ворот, а Карфаген катится к своей гибели, я не позволю Шарре тебя взять!

Блейн попытался успокоить свой помутившийся разум. Это был не сон — это была реальность: он находился в теле Этбаала, и он должен был играть его роль, пока не найдёт какой-нибудь способ, чтобы вернуть Эдит и себя в свои тела, в их время.

— Замолчи, Ланаш, — неуверенно произнёс он на пуническом. — Шарра ничего для меня не значит. Я должен идти, сейчас же, к стене, где атакуют римляне.

— Твоя колесница ждёт, — сказала Ланаш, её ярость угасла, и она внезапно обвила его шею горячими руками, прижимаясь к нему. — Будь осторожен в бою, Этбаал! Нам осталось жить всего несколько дней, так как скоро проклятое римское отродье может ворваться в город. Не будь слишком опрометчив, чтобы мы не потеряли даже эти последние часы!

Отодвинув Ланаш в сторону, он не спеша вышел из комнаты в сумрачный коридор, выложенный чёрным мрамором.

В оцепеневшем, одурманенном сознании Блейна оставалось место только для одной цели: он должен пойти к Шарре — верховной жрице Танит, в чьём теле теперь находится разум Эдит.

Он неуверенно зашагал по коридору. Серолицые жрецы в развевающихся