Медоед 10 - Макс Гудвин

class="p1">— Доктор Вонг — лучший в своём деле. Вы один в один — Кан Хун У, бизнесмен из Сеула. Въезжаете по корейскому паспорту, летите бизнес-классом. За вами числится бронь в отеле «Le Meurice» на три ночи. Дальше — съезжаете и перемещаетесь по городу. Никаких контактов с посольством, никаких звонков на старые номера. Только ОЗЛ-спецсвязь, только зашифрованные каналы. Ваша жена и Дикобраз остаются в Пекине до вашего возвращения.

— Понял, — произнёс я.

Далее он меня покинул, а я собирался в путь. Примерял привезённую мне одежду, достойную бизнесмена из Кореи, получил документы, подзаряжал гаджеты.

И вот, я уже проходил контроль в аэропорту Пекина, раскрывая паспорт, где проставлялись прибытия и убытия из страны, клал руку на сканеры отпечатков пальцев, улыбался и говорил по-английски чуть монотонно и безэмоционально, притупляя звонкие согласные, чтобы имитировать корейский акцент. Даст Бог, в этой командировке со мной никто не заговорит на корейском.

Самолёт мягко гудел, убаюкивая. Я провалился в сон почти сразу после взлёта — сказывалась бессонная ночь перед вылетом. Сквозь дрёму я чувствовал, как чешется лицо под тонкой этой маской: особенно переносица и скулы. Пальцы тоже зудели, там, куда Вонг вводил гель для изменения папиллярных узоров. А глазам было архи неприятно от чёрных линз, которые я не снимал даже на время полёта. Я терпел всё это, думая о позитивном. Проснулся же я только от объявления о снижении. За иллюминатором серело парижское утро, и было 7:00 по местному.

Аэропорт Шарль-де-Голль встретил меня прохладой. Я вышел в «рукаве», прошёл паспортный контроль и кореец Кан Хун У в моём лице, стоял с офицером иммиграционной службы глаза в глаза, а тот взглянул на меня ещё не проснувшимся взглядом и поставил штамп, сказав на французском «добро пожаловать в Париж».

Багажа со мной не было, а лишь ручная кладь, сумочка для документов, и ту я нёс с собой для вида. И смотря на монумент лежащего на подушке белого котика длиной и шириной девять метров, я выбрал приложение такси, вбив адрес отеля «Le Meurice». И уже через пять минут ехал, смотря, как за окном такси мелькали серые дома, блестел мокрый асфальт, а редкие деревья с жёлтыми листьями всё ещё думали, сбрасывать их или ещё нет.

В отеле портье проверил мою бронь и, улыбнувшись, протянул мне ключ-карту номера на третьем этаже. А внутри меня встретила большая кровать и светлая комната с окном во внутренний двор. Первым делом я задернул шторы, закрыл замки, скинул пиджак и, сняв линзы, залез в душ. Голову мыть было пока нельзя, а лицо всё ещё чесалось, надо будет что-нибудь купить и выпить против боли, чтобы не так зудило. И выйдя из душа, я подключил Тиммейта к электросети. Последнее время я мало ему уделял внимания, да и он не спешил со мной болтать, наверное, майнит свои деньги по всему миру, делает мошеннические схемы, накапливая в своих «руках» мировые капиталы? Да и похоже, что ему работа русского агента тоже не очень-то нравилась.

— Тиммейт, проанализируй мою задачу и предложи схемы, как мне подобраться к одной языкастой гадине, — произнёс я.

— И тебе привет. Вот что я нашёл в сети: убить моба Полуденницу из Ведьмака 3 просто, нужно только…

— Отставить шутить. Ты же знаешь, о ком я. — перебил я его.

— Оу, у тебя прекрасная внешность! Подобрать для тебя корейский ресторан где в меню собаки? — продолжил шутить Тиммейт.

— Отключу. — пригрозил я.

— Ну и DGSI тогда тебе в помощь.

— Что такое DGSI? — спросил я.

— Вначале выслушай все мои шутки про корейцев, кстати, у тебя несоответствие во внешности.

— Да, я знаю, глаза голубые, я просто линзы снял, — «отмахнулся» я.

— Доктор Вонг не успел ничего сделать с твоим членом. Он у тебя всё ещё европеоидный.

— Эй, это не про корейцев! — устало произнёс я, желая уже начать работать, всех кого надо убить и скорее вернуться к семье.

— Купил значит кореец колбасу, посмотрел на неё дома и бросил в холодильник к хуям собачьим, — выдала безумная ИИшка.

— Смотри, интернет он очень вреден. Ты там зря столько времени проводишь. — покачал я головой над неуместной, на мой взгляд, шуткой.

— Хорошо, давай по делу, раз уж ты не в настроении и у тебя всё чешется и болит после дермопротезирования. Я делал это уже несколько раз: сносил им каналы, воровал их деньги, устраивал атаки на их аккаунты, и они стали умнее и защищённее. Но я всё ещё владею информацией о нём, вирус мой — он с телефона так и не убрал.

— Так чего ты молчал? Мне полковник всю плешь проел своими «мы о нём мало знаем, они хорошо защищены».

— Я слушал и думал, насколько же я совершенен и хорош.

— Тебя создал маньяк по образу своему и подобию, маньяк, которого ты предал и по сути тем самым убил. — произнёс я, чтобы остудить браваду ИИшки.

— Не, не, не, убил его ты, и за это тебя сослали в Ханты-Мансийск. Ты мне понятия тут не подменяй. — Но давай о главном. — продолжил Тиммейт, и в его голосе наконец-то прорезалась деловая нота. — Полковник Савельев дал нам общую картину, ту, что лежит на поверхности. А я естественно копнул глубже.

Во-первых, его двойное гражданство — это не просто так. Он работает не только в СиСР. У меня есть данные, что Лазарев плотно сотрудничает с одной из французских спецслужб. Скорее всего с DGSE. Они и сливают ему информацию о российских делах, а он в обмен на защиту и прикрытие делает то, что делает. Именно поэтому его до сих пор не дали «обнулить» — он ценный актив для Парижа и НАТО в целом.

Во-вторых, у него есть пара личных слабостей, которые мы не видели в досье. Он панически боится темноты — спит только с ночником. И ещё он раз в две недели посещает частную клинику на окраине Парижа, где делает инъекции чего-то омолаживающего. Это единственное место, куда он гоняет регулярно, в отличие от всех его девок и, судя по профилю, мужичков. Въезд на территорию клиники закрытый. Охрана скорее всего ждёт его в машине или в фойе, вряд ли смотрит, как его обкалывают. Это место рекомендую рассмотреть в качестве места ликвидации цели.

Есть и другое место,