Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

– Спасибо, – Харухи кивнул. – Может, наконец, пойдешь к себе? Что ты вообще в коридоре делаешь?

– Мне нужно на улицу. Где ключи?

Харухи протянул руку к двери – раздался негромкий щелчок, – и с легким шорохом створка открылась, освобождая путь наружу. Ключи все это время были в замке, – но Каноко об этом даже не подумала.

– Осторожнее будь: темно. И дождь недавно шел, – пробурчал брат перед тем, как захлопнуть дверь у нее за спиной.

Она оказалась на улице совершенно одна, что было по-своему неплохо. Все прошлые разы, когда мама пыталась выгнать ее наружу, заканчивались одинаково: Каноко представляла, как незнакомый прохожий кривится, глядя на нее, а старшеклассники из соседней школы ерничают за спиной, после чего решала, что просидеть в комнате всю оставшуюся жизнь – довольно неплохая затея.

Сейчас же, в вечерней тишине и спокойствии, находиться на улице было почти приятно. Холодный ночной ветер быстро выдул из головы все мысли: брат, гости на его дне рождения, недоёкай, презрительно крививший губы, – все перестали существовать, едва Каноко уловила запах тины. Нет, не запах. Нос улавливал скорее аромат свежей земли и влажности. Рожденные после войны – Третьей мировой, – ощущали ёкаев не обонянием, осязанием или любым другим привычным чувством.

Каноко просто знала, что он здесь и что он очень опасен: пожалуй, она раньше таких не встречала. Надо было действовать, иначе все это могло закончиться крайне плохо.

В небольшом садике, который мама отчаянно пыталась разбить, несмотря на скученность жизни в пригороде Токио, Каноко подцепила ведро с дождевой водой и, держа его обеими руками, будто оружие, потащила за собой к задней части дома.

Каппа был здесь. Все еще без брюк и карманов на них – зато с самой настоящей зажигалкой: прямоугольной, с гравировкой – на крышке даже очертания Фудзи можно было разглядеть. Каноко задумалась бы, откуда все-таки каппа успел ее добыть – тем более такую пафосную, – если бы теперь ёкай не пытался вовсю поджечь ветки. Да и Казуо задержал ее достаточно, чтобы каппа успел нырнуть на дно канала, – а там уж чего только не валяется. Нет, точно эти двое работают в паре.

Перепончатые пальцы бесполезно скользили по кнопке, вода с тельца капала на сухие ветки, делая их уже не такими сухими. Существо чуть не плакало с досады, – Каноко поджала губы, желание броситься и пожалеть несчастного было выше ее сил.

Зато исчезло сразу же, как только каппа, постоянно оглядывающийся, будто неопытный воришка, заметил Каноко. Острые зубы оскалились, лапы с длинными зелеными пальцами ощетинились когтями. Зажатая в них зажигалка перестала скользить, и по кострищу заплясали редкие искры.

Каноко хотела было подбежать ближе и опрокинуть ведро воды на ветки – вот только каппа со швейцарским ножом наперевес преградил ей дорогу. Мгновение они стояли друг напротив друга – Каноко с ведром воды в руках и сказочная жаба со швейцарским ножом в когтистой лапе.

«Тебе меня не победить!» – пытаясь убедить в этом в первую очередь саму себя, повторяла Каноко.

Каппа не двигался: лишь настороженно смотрел на Каноко и что-то шептал. Звуки походили на нечто среднее между шипением дырявого шланга, лягушачьим кваканьем и бульканьем трубы, когда выключаешь кран. Тихий горловой рокот успокаивал. Захотелось лечь в ванну с пеной, съехать с горки в аквапарке, устроить заплыв на скорость… и желательно все сразу. Ветки костра, тоже подчиняясь говору каппы, стали потихоньку тлеть, но пламя так и не вспыхнуло.

Приятный океанический бриз – откуда он в спальном районе, в часе езды от моря? – окутал Каноко пушистым пледом, напоминая, как они играли в волейбол на пляже. На губах возник вкус клубничного лимонада и хрустящего печенья – как оно там называлось? Хината еще притащил целую коробку в больницу незадолго до выписки.

Выписка. Больница. Авария. Ногу прострелило болью, – как она вообще смогла сюда доковылять, да еще и притащить с собой тяжеленное ведро?

Каноко потрясла головой, избавляясь от остатков морока, и уставилась на каппу. Тот был шокирован и, кажется, немного обижен: даже с мерного речитатива сбился. Время на разработку коварных планов вышло: сделав шаг вперед, Каноко одним движением выплеснула воду из ведра. Попало больше на каппу, чем на костер, но цель была достигнута.

Капли шипели и улетучивались, разлетались во все стороны, попадая на горячие ветки. Каппа отшатнулся и издал разочарованно-квакающий вопль.

– Почему ты хотел сжечь мой дом? – неожиданно даже для самой себя закричала Каноко.

Каппа испуганно замер, раздумывая, стоит ли отвечать. Выражение моськи стало растерянным и почти раскаивающимся. Он вновь что-то пробормотал, мягко и грустно, словно вода, покидающая родное русло. Перед ней только что… извинились?

Нечеловечески лупоглазое лицо побелело, а потом по щекам потекли слезы. Каноко замерла было в недоумении – хотела спросить, что же случилось, но не успела: каппа рванул обратно к воде, оставляя за собой влажный след похожих на ласты лап.

Каноко растерянно опустила ведро. Будь это видеоигра, она бы уже искала в журналах заметки о глюках с модельками и кодах разработчиков, помогающих от них избавиться. Ну или про пасхалки. Хотя странный, конечно, сюрприз, – а если бы она не заметила? Если бы каппе удалось поджечь их дом?

Ночевали бы сегодня в отеле. И праздник Харухи был бы испорчен. Неожиданно, но брата оказалось жаль даже больше, чем собственную комнату. Хотя перспектива оставаться – и, возможно, не один день – в гостинице вместе со всей семьей наводила страх успешнее любого ужастика.

Каппа и его намерения остались загадкой. Кусочек пазла, который не вписывается ни в одну из картинок. На заводе коробки перепутали, не иначе. Каноко стиснула губы: решено. К ёкаям все это. И ёкая к ёкаям! Она заберет у мамы приставку, отчитается, что поздравила брата, потерпит еще пять минут нравоучений, а потом больше никогда не вспомнит ни про каких жаб.

– Почему ты кричала?

Каноко, до того всматривавшаяся в темные воды канала, резко развернулась. На крыльце у распахнутой задней двери столпились все, кто был в доме: мама, брат, гости… Выражения лиц четко свидетельствовали о том, что поджог в плане празднования обозначен не был.

– Почему ты кричала? – повторила мама. А вот брат был более проницателен:

– Ты хотела нас сжечь?

Каноко замахала было руками, чуть не физически пытаясь отвести от себя любые подозрения. Еще бы ей кто-нибудь поверил.

Глава 2,

в которой слишком много премьер-министра