Луч - Даниил Туровский

бежал здесь всегда или появился из-за Луча, скопированный из Битцевского леса? Он петлял, Настя даже уловила короткое умиротворение, рассматривая цветные блики в воде; ручей вывел ее к озеру как с тех самых картин Билибина.

Настя присела на берег, умылась. Вода оказалась теплой, но моментально взбодрила. Девушка полностью разделась и медленно, стараясь не наступать на мерзкий ил, зашла в воду. Солнце уже совсем село. К середине озера она доплыла уже в фиолетовых оттенках Луча. У другого берега Настя заметила белые кувшинки. Цветы заболтались от кругов на воде. Исследовательница вспомнила, что возле кувшинок бывают омуты, а в корнях очень легко запутаться. И сразу же – о сибирских шаманах, которые вроде бы использовали корневища этих водных растений для спиритических состояний. Так писали в учебных материалах по выживанию.

Настя нырнула в мутную воду, нащупала стебель, дернула – тот не поддался. Лозова вернулась к своим вещам, сняла с рюкзака топорик-пилу-лопату, три в одном, и снова подплыла к цветам. Она срезала пару корневищ и вернулась на берег, оделась, порубила кувшинки, потом еще раз, до совсем мелких кусочков. Собрала ветки, разожгла костер, залила в котелок воду из озера. Когда закипело, бросила в нее нашинкованные кувшинки и две растворимые таблетки-усилители, разработанные в НИИ. Вода забурлила, Настя веткой перемешала смесь, похожую на лекарство от боли в животе. Минут через пять сняла с огня. Пока остывало, поставила на огонь небольшую сковородку, поджарила две последние сосиски. Съела их, заедая протеиновым батончиком. Установила палатку, забралась внутрь, прихватив с собой уже немного остывшую смесь. Она совсем не походила на ту, что получалась от варки мухоморов, но Настя все равно решила попробовать. Вытащила из рюкзака запасные пустые патроны: стеклянные капсулы размером с сигарету (на конце каждой находилось немного заряда пороха, с другой стороны колбочки открывались, чтобы внутрь можно было залить галлюциногенную смесь). Настя собрала пять патронов, вставила их в обойму «Мухомора». Оставшуюся смесь перелила во флягу.

Перед тем как лечь спать, она выбралась из палатки. Ей показалось, что она слышит гул Луча. Но такого быть не могло. Луч находился в сотнях и сотнях километров. Да и никто не знал, каково рядом с ним и издает ли он звук. Экспедициям НИИ пока удалось добраться максимум до отметки в триста километров от эпицентра. В зоне заражения, над всем лесом, не говоря уже про сам Луч, не работали никакие спутники (получались засвеченные пятна), дроны, самолеты, роботы и другая техника (выключались). Иногда от батареек почему-то срабатывали самые простые приборы – вроде магнитофона в придорожном кафе или фонариков. Из засвеченных спутниковых снимков – точнее, самого засвеченного места, – можно было только понять, что эпицентр Луча находился в Битцевском лесу на юге Москвы.

Некоторые верили, что там до появления Луча находилась экспериментальная лаборатория какого-то военного института. Другие верили во вторжение пришельцев. Третьи – в магический портал из другого мира, реальности, измерения, далее по списку. Четвертые считали Луч новым оружием НАТО против России. Настя не верила ни в одну из этих версий, но больше всего хотела подобраться к Лучу поближе, а потом зайти внутрь него.

* * *

В следующие два дня Насте снилась краматорская квартира, умирающие от лейкоза мальчики, похороны. Просыпаясь, она радовалась, что в этот раз не застряла в 1980‐х. Она помнила каждый день и минуту тех месяцев в Краматорске, хотя вроде бы сама – как Настя – там ничего не чувствовала, не видела, у нее не было никакой воли. Кроме момента, когда порезалась об обои. И, кажется, момента с бабкой при входе в больницу. Но она там точно была. Кирилл, Макс, Джулия там и остались.

Настя шла той же тропой вдоль Ладожского озера. На третий день она зашла в заброшенный дачный поселок: и выспаться вместо палатки на кровати одного из пустующих домов, и попытаться найти огородной клубники. Из десятков домов выбрала желтый домик с резными наличниками-цветками. При эвакуации окна даже не заколотили, хотя, даже просто уезжая на зиму, дачники таких поселков всегда забивали их досками.

Настя присела на лавочку под вишней. Рядом стояла старая ванна, которую приспособили для полива. На заборе потрескивал деревянный флажок в форме кораблика. Доедая клубнику, Настя снова подумала о живших тут дачниках: куда им пришлось бежать? Сколько лагерей беженцев они пережили? Как к ним отнеслись в новых странах? Часто ли они вспоминают свой огород?

Неподалеку кто-то зашептал. Вроде бы два или три мужских голоса. Пахло только клубникой, да и за пределы зараженной территории она вышла: вряд ли это новая волна Луча. Настя сползла с лавки к кустам картошки.

– Крошка-а-а! Мы тебя все равно видим!

* * *

Трое мужчин вышли к ней с разных сторон участка. Пятидесятилетние или около того, каждый – в диком наряде из несочетающейся одежды. Давние мародеры. Особенно выделялся мужчина в соломенной шляпе, кожаных шортах, худи «Баленсиага» и красных ковбойских сапогах.

– Не беги, мы ничего тебе не сделаем. – сказал «Баленсиага».

– Просто поговорим, – сказал другой. – И обнимемся.

Все трое рассмеялись. Настя достала «Мухомор» и топорик.

– Так ты из этих? Приспособленцев института? Которые и устроили это все? – спросил «Баленсиага». – Или спиздила у любовника?

– Не твоего ума дело, – ответила Настя, ее голос немного дрогнул.

– Не боись. Пойдем в дом? Посидим, выпьем.

– Нет.

Мужчины стояли метрах в десяти от нее. Она, наверное, смогла бы убежать от одного. Но от троих? Огнестрел Макса в рюкзаке? Или она забыла его в подвале? От «Мухомора» толку мало.

– Тихо, тихо.

– Посидим и пойдем дальше своими дорогами.

– Дашь себя погладить? Мы аккуратно.

– Давайте я сейчас пойду дальше? Ну что вам надо? – спросила Настя.

– Нет, нет.

«Баленсиага» сделал шаг вперед, он был без оружия (или прятал его). У второго в руке появился нож. Третий держал пожившую винтовку.

Сильный ветер принес запах крыжовника.

* * *

Барак, кругом щели, голые нары, зэки спят. Снег на стенах, на полу и на спящих. Дров нет. Пожалуй, в этом решете и дрова не помогут. Скопище живых существ, а не люди. Почему так? Лохмотья. Грязь! Спят одевшись, в бушлатах, в валенках, в шапках. Если взглянешь, то не сразу поймешь, что здесь такое. Склад старого ненужного обмундирования или свалка. Стоны, выкрики, храп с присвистом, ругань во сне, сплошной бред. Разметался один, руки беспомощно повисли вниз, ноги в стороны. Общее впечатление: человек убит. Откуда у него соломенная шляпа тут? Что у него за одежда? Выменял где-то? На лице отпечаток мольбы, перемешанной с ужасом. Белый оскал зубов, перекошенный рот, беззвучный смех, на мгновение открытые и вновь закрытые глаза. Ни одного радостного