Резонанс любви - Роберт Фадер

Что-то действительно происходило с Петербургом.

Теплоход вдруг сбавил скорость. Капитанская рубка ожила тревожными голосами, двигатель изменил тон, и судно начало осторожно поворачивать к ближайшему причалу. Пассажиры сначала восприняли это как ещё один элемент маршрута, но вскоре по громкой связи раздался мужской голос, слишком напряжённый для обычного объявления.

— Уважаемые дамы и господа, по техническим причинам наш теплоход вынужден сделать остановку у ближайшего причала. Приносим извинения за доставленные неудобства. Стоимость экскурсии будет вам возмещена в полном объёме.

По палубе прокатился недовольный гул. Кто-то возмутился, что экскурсия только началась, кто-то продолжал снимать атлантов, кто-то требовал объяснить, что за «технические причины» могут возникнуть посреди совершенно спокойной воды. Наталья молчала. Она смотрела на набережную, где две каменные фигуры продолжали двигаться среди людей, которые всё ещё не понимали, что стали свидетелями невозможного.

Она медленно достала из сумки визитку Луиса.

На этот раз карточка не показалась ей смешной. Она легла на ладонь как предупреждение, как знак, как ответ, который пока не можешь прочитать. Наталья смотрела на имя и странную должность, а потом подняла глаза на город.

Санкт-Петербург больше не притворялся обычным.

Дорогой читатель! ✨

Если вам нравится то, что я делаю, пожалуйста, не забудьте поддержать меня и выразить свою благодарность. Любая помощь поможет мне сильнее поверить в мои проекты и продолжать воплощать их с ещё большим вдохновением и энтузиазмом. ✍️

Глава четвёртая. Двести рублей за невозможное

Теплоход причалил к ближайшему причалу с такой осторожностью, словно сам боялся лишний раз потревожить город. Пассажиры ещё долго не расходились: кто-то возмущался сорванной экскурсией, кто-то требовал у команды объяснений, а кто-то, наоборот, был в полном восторге и пересматривал снятые на телефон кадры. В их голосах звучало то особое возбуждение, которое появляется у людей после удачного спектакля, неожиданного розыгрыша или события, которое они пока не готовы назвать чудом.

Наталья сошла на причал последней. Она не торопилась, потому что не знала, куда теперь идти и что вообще делать с собой дальше. Петербург вокруг выглядел по-прежнему нарядным, светлым, почти праздничным, но именно это больше всего сбивало с толку: город не имел права так спокойно сиять после того, как по его набережной прошли два оживших атланта.

В руке Наталья сжимала визитку Луиса. Она достала её ещё на теплоходе и с тех пор не выпускала, будто этот кусочек плотной матовой бумаги мог удержать её от окончательного безумия. На лицевой стороне всё было по-старому: имя, странная должность, аккуратные буквы и тот самый знак, похожий на световую линию внутри круга.

Но теперь на обороте визитки появился номер телефона.

Наталья уставилась на него так, словно цифры были написаны не чернилами, а лично её потрясённой судьбой. Ещё утром там ничего не было. Она прекрасно помнила: ни телефона, ни адреса, ни нормального способа связи — только нелепая надпись о секретном агенте по небесным делам.

— Не могу поверить, — прошептала она. — Ну просто не могу поверить.

Она подняла глаза на город. По набережной шли люди, смеялись, спорили, фотографировались, обсуждали увиденное. Вода спокойно плескалась у причала, экскурсионные катера двигались по своим маршрутам, а солнце равнодушно золотило фасады, будто ничего чрезвычайного не произошло.

— Если бы я знала, что Санкт-Петербург такой загадочный, я бы поехала в Новосибирск, — сказала Наталья тихо, но с таким чувством, будто обращалась сразу ко всему городу. — Там, наверное, никогда ничего не происходит. Стояла бы себе где-нибудь у гостиницы, пила бы кофе и радовалась обычной жизни. Или в Екатеринбург. Тоже хороший вариант. Там хотя бы поребрики не пытаются разрушить мою судьбу.

Она снова посмотрела на визитку. Номер телефона казался слишком конкретным, слишком настоящим. Ещё хуже было то, что он появился именно тогда, когда она почти готова была признать: Луис, его звонок про сфинкса и всё его загадочное поведение действительно были частью происходящего.

Позвонить или не позвонить?

Вопрос звучал просто, но внутри Натальи сразу начался настоящий спор. Позвонить — значит признать, что вчерашняя встреча не была случайностью. Позвонить — значит войти в эту невозможную историю глубже, чем она уже вошла. Позвонить — значит позволить Луису снова появиться рядом с его загадочным взглядом, испаноязычным акцентом и манерой говорить так, будто он знает больше, чем имеет право знать.

А не позвонить?

Не позвонить — значит вести себя как нормальный взрослый человек, который приехал в Петербург на несколько дней отдыха и не обязан спасать город от оживших памятников. Не позвонить — значит доказать самой себе, что она не нуждается в таинственном мужчине с визиткой, после которой любой здравомыслящий человек начал бы сомневаться в реальности происходящего. Не позвонить — значит сохранить хотя бы остатки контроля над собственной жизнью.

— Зачем я вообще должна ему звонить? — пробормотала Наталья, нервно поправляя ремешок сумки. — Что я ему скажу? Здравствуйте, Луис, это Наталья, та самая москвичка, которую вы спасли от поребрика. Тут по набережной ходят атланты. Вы не могли бы объяснить, почему мой отпуск превратился в экскурсию по концу света?

Она представила, как он спокойно отвечает: «Да, конечно, Наталья, это обычная аномалия». Представила его полуулыбку, его слишком уверенный голос, его нелепо притягательную способность появляться в нужный момент. И от этой мысли ей стало ещё тревожнее, потому что где-то в глубине души ей, кажется, хотелось, чтобы он появился.

— Нет, — сказала она себе уже твёрже. — Я не буду звонить. Я прекрасно справлюсь без Луиса. Мне не нужен никакой секретный агент, чтобы решить, что делать дальше. Я взрослая самостоятельная женщина. Я просто найду нормальное объяснение, успокоюсь и уеду отсюда первым удобным поездом.

Она убрала визитку в сумку, но почти сразу пожалела об этом. Сумка вдруг стала казаться слишком близкой к руке, а телефон — слишком доступным. Наталья решительно застегнула молнию, будто запирала не визитку, а собственное желание нарушить принятое решение.

Тем временем вокруг всё сильнее нарастало оживление. Люди, которые сошли с теплохода, уже не спорили с командой и не требовали возврата денег. Они смотрели в одну сторону, переговаривались, смеялись, указывали руками и почти все двигались туда же — вперёд, вдоль набережной, к центру.

— Смотрите, смотрите! — крикнул кто-то. — Они там! Там вообще очередь!

— Какая очередь? — переспросила женщина в яркой куртке.

— К атлантам! Они теперь пропускают к Дворцовой площади!

— Да ладно вам, это же актёры, — сказал пожилой мужчина, но сам ускорил шаг, чтобы не отстать от толпы.

Наталья сначала решила, что ослышалась. Потом поняла, что нет: несколько человек