Молчаливые секреты - Александра Флинт

– Ладно. – Это «ладно» прозвучало больше как вопрос, за которым следовала целая куча вопросительных знаков.

Я скорчила гримасу.

– Ты же знаешь, меня привлекают технические безделушки. Кажется, что приборы и поломки говорят со мной и влекут меня. Это просто… та же частота. Это кажется правильным, словно теплое жужжание в моем теле. – Я инстинктивно положила руку на грудь. Сердце начало биться быстрее. – Находясь в своей мастерской и работая, я чувствую это жужжание. А когда я открыла письмо, которое забрало бы меня из мастерской в Сорбонну… это ощущение пропало.

Нинетт немного скептично сморщила тонкий носик.

– Это жужжание?

Застонав, я взмахнула руками:

– Знаю, как это звучит. Мама и папа так же посмотрели на меня, когда я попробовала им объяснить. Без понятия, что это такое, возможно, я просто при пайке слишком много паров вдохнула и давно потеряла рассудок.

Нинни осторожно положила ладонь на мою руку и попыталась отыскать глазами мой взгляд.

– Я верю тебе, да. Со всеми нами такое бывает. Что-то кажется правильным, а что-то нет. Так мы и принимаем большинство решений.

– Но?

– Я не говорила «но».

– Однако оно там было. Толстое жирное «но», Нинетт.

– Это твое воображение. Возможно, ты немного помешалась.

Я высунула язык, и мне было все равно, что в девятнадцать лет я была уже слишком взрослой для такого жеста.

– Ну ладно, вот и «но», раз ты обязательно хочешь его услышать: я понимаю это чувство, которое многие, наверное, назовут интуицией. И твои колебания, Реми, честно. Но иногда бывают моменты, когда это внутреннее ощущение является скорее страхом, и к нему не стоит прислушиваться. Нужно перепрыгнуть через свою тень.

Я подумала над ее словами и пришла к выводу, что я не понимала, в чем дело. Возможно, боялась изменений или что мне снова придется столкнуться с отказом. Возможно, я просто надумываю.

Я недовольно вырвала траву и поиграла с отдельными стеблями.

– Вполне возможно. Или мы обе ошибаемся. – Я сдула локон со лба и кинула стебелек в сторону. – Теперь уже в любом случае слишком поздно. Я отказалась и останусь с Эстер. Она нуждается в моей помощи, как и наши соседи.

– Особенно мадам Буттуар и ее огненно-красное радио. Что бы она делала без еженедельного визита, во время которого ты проверяешь ее любимое радио?

– Она бы оказалась в затруднительном положении.

– Она и ее заменяющее кошку/собаку радио. Странно, что у него до сих пор нет имени, – тихо посмеялась Нинни.

– Будет. Я могла бы ей предложить имя, когда она покажется в следующий раз, хотя радио так же безупречно работает, как и неделю назад.

Все еще широко улыбаясь, моя лучшая подруга потеребила лоскутное платье и снова стала серьезной.

– Ты же знаешь, твой отказ не обязательно должен быть окончательным.

– Нинетт…

Теперь она подняла руки в оборонительном жесте.

– Я имею в виду… просто подумай еще раз об этом, хорошо?

– Чтобы ты могла сказать маме, что по крайней мере попыталась? Она тебя подкупила пирожными макаронами?[8]

– Макаронами и опасениями, которые у нас общие. Но в целом макаронами, да. В этом мире никто бы не смог противиться выпечке Фелисьен.

– Знаю.

Ее брови подскочили.

– Итак?

Я вздохнула и достала телефон.

– Что… – Я замолчала, когда на глаза попались часы на экране смартфона, за которыми следовало бесчисленное множество сообщений и пропущенных звонков Эстер. – Putain![9] Я должна была вернуться в магазин десять минут назад.

– Мне казалось, что по четвергам у тебя свободна вторая половина дня.

Я торопливо засунула джемпер в рюкзак и схватилась за сандалии, одновременно пытаясь напечатать сообщение. Не нужно упоминать, что я безнадежно потерпела поражение.

– Обычно да, но у Эсси сегодня встреча в Версале из-за большой свадьбы и… эх, это очень важно для нее. Она оторвет мне голову. – Ругаясь, я встала и порылась в поисках ключа от велосипеда.

Нинетт тоже поднялась на ноги.

– Всего десять минут, Реми. Она наверняка на всякий случай учла возможность опоздания.

– Неважно.

– Так что с приглашением в университет?

– Поговорим в другой раз, хорошо? Мне нужно уезжать. Увидимся на выходных и обговорим твой проект.

Она явно была недовольна резким окончанием ее миссии. Нинни поджала губы.

– Конечно, но Реми…

– Я напишу тебе, – перебила я, быстро прижала ее к себе, оставляя поцелуи на правой и левой щеке. – Прости, Нинни. Не могу заставлять Эсси ждать. Не сегодня.

Покорно вздохнув, моя лучшая подруга наконец позволила мне уйти.

– Мы еще поговорим об этом, Арамена Бенуа.

– Разве мы постоянно это не делаем? – крикнула я через плечо, уже на полпути к моему светло-желтому городскому велосипеду. – И даже не переживай, мы получим твой сертификат об обучении.

Я не стала ждать ее ответа, а сразу побежала. Между тем людей было явно больше, чем днем, и поиск пути через толпу с фотоаппаратами, летними шляпами и рюкзаками стал настоящей пыткой. Я все время бормотала извинения, пробираясь между группами и парочками, пока наконец в поле зрения не появилась остановка велосипедов и…

Ой.

Мой героический спринтерский забег пришел к внезапному окончанию, когда я врезалась в теплую широкую грудь и в следующее мгновение отскочила назад.

– Excusez-moi[10], я… – начала я и замолчала, осознав, что эта грудь, и, соответственно, парень, которому она принадлежала, уже развернулся, словно удара и не было. Я озадаченно смотрела ему вслед, потерявшись в мыслях и потирая плечо. Темно-каштановые волосы, большой, мускулистый и… что за белая собака? Неосознанно я сделала шаг в его направлении, чтобы… что? последовать за ним? Но внезапно вспомнила, что спешу, и мой взгляд снова вернулся к велосипеду. Моей настоящей цели.

Давай, Реми. Эсси полагается на тебя.

Я почти незаметно покачала головой и в последний раз бросила взгляд на место, где только что стоял тот парень со странной собакой. Место пустовало, а молодой человек исчез.

Конечно, исчез.

Губы изогнулись в легкой улыбке, я повернулась и наконец отвязала свой велосипед.

Глава 2

Фитцровия, Лондон

Зим

Когда я вышел в Фитцровии из метро на поверхность, на мою одежду подобно туману опустился моросящий дождик. Я сразу же пожалел, что не взял с собой зонтик, и не только потому, что в джутовом мешке лежали книги ценой в три тысячи фунтов стерлингов, но и потому, что понимал, что этот самый моросящий дождик в течение нескольких минут превратится в настоящий потоп. А я не любил мокнуть. Никто такое не любил.

Неразборчиво что-то бормоча, я