Неукротимый Бастард 3 - Сергей Измайлов

Я старался поддержать и своих, дотягиваясь невидимым лезвием до их противников. Однако, нападавших было слишком много. Я уже три раза отмахнулся от летевшего в меня аркана, хотели изловить, как оленя, по ходу.

Вскрикнул от боли Виктор, и Остап Афанасьевич оттолкнул его назад, заняв более широкую позицию, меч в его руках летал с холодящим кровь свистом. Один из наседавших на Степана, умудрился дотянуться остриём меча до его груди, оставив рассечение, на сюртуке начало расползаться кровавое пятно, но мужчина стал махать мечом только ещё яростнее.

Часть наёмников уже была ранена, несколько выбыли из боя совсем, остальные менялись. Витя вернулся в бой, но почти сразу выронил меч, и Остап снова оттолкнул его назад. Вера в победу начала уверенно таять, когда вдруг из-за кустов вылетел тот самый всадник, которого я видел на краю просеки, обнажая на скаку пылающий меч.

— Ну всё, — выдохнул Остап, отбив очередную атаку и ранив противника.

Вопреки нашим ожиданиям, таинственный всадник широким взмахом меча снёс голову одному наёмнику и ранил ещё двоих. Наши враги развернулись навстречу новой угрозе и от наших мечей пали сразу ещё трое. Всадник врезался в строй наёмников, раздавая удары налево и направо, каждый из них достигал своей цели. Все удары врагов отлетали от него, как мяч от стены, вызывая лишь голубые всполохи. Похоже на магическую броню.

За его боем я наблюдал лишь изредка поглядывая в его сторону. Мы же все дружно навалились на наёмников, пользуясь их замешательством. Через пару минут бой закончился.

Восседающий на коне мужчина в сером плаще выглядел довольно обыденно, неприметно, никакой не русский богатырь. Совершенно простые, не запоминающиеся черты лица, небогатая одежда, никаких приметных доспехов. Вытерев кровь с меча ветошью, он убрал его в ножны и медленно приблизился к нам.

— Кто ты? — спросил у незнакомца Каменский, глядя на него снизу-вверх с подозрительным прищуром.

— Царская канцелярия, — небрежно бросил незнакомец. — Михаил Фёдорович, вас уже ждут в академии, поторопитесь.

Не сказав больше ни слова, незнакомец развернул коня и пришпорил, быстро удаляясь.

— Царская канцелярия? — спросил сквозь зубы Виктор, зажимая рукой продолжающую кровоточить рану на правом плече. — Что ему здесь надо было?

— У царя хорошие специалисты по канцелярскому делу, — усмехнулся Каменский. — Знатный писарь, вовремя он, однако. А вы говорите охотник.

— Но если он за нами всю дорогу следил, то чего выжидал так долго? — спросил Виктор, разглядывая глубокую рану на плече.

— А кто тебе сказал, что он следил всю дорогу? — усмехнулся барон. — Может по другому делу ехал, а тут случайно нас увидел. Потом решил проследить, а тут такое. Куракинские нас ведь выследили несмотря на то, что об этом походе никто не знал, а ему что мешало наткнуться случайно?

— Ну, не знаю, — пробормотал парень, продолжая морщиться от боли и сел на траву, зажимая рану рукой.

— Дай посмотрю, — сказал я, подходя ближе к парню. Рана оказалась довольно глубокой, кровь продолжала сочиться. — Да уж, досталось тебе. Сейчас я тебе помогу, ты только потерпи немного.

Я присел рядом с парнем и осторожно положил ладонь на рану. Через пару секунд под рукой начало холодеть. Ещё не раз поблагодарю Александра, что обучил столь полезному навыку. Витя сначала задержал дыхание и поморщился, потом расслабленно выдохнул. Кровотечение успокоилось, рана медленно начала затягиваться, жаль, что полностью я её залечить не смогу. Затем я переключился на Степана и Остапа, пока парню накладывал повязку Борис Николаевич.

— Что-то не нравится мне, что человек из тайной канцелярии царя мной интересуется, — сказал я, когда все привели себя в норму и двинулись дальше.

— Согласен, это несколько напрягает, — кивнул Каменский, шедший рядом. — Значит советник царя о тебе помнит и думает, это всё неспроста. С другой стороны, его повышенное внимание к твоей персоне сейчас сыграло нам на руку. Наёмники нас уже почти задавили на той поляне.

— И на том ему спасибо, — неуверенно добавил шедший сзади Остап Афанасьевич.

— Если этот слуга царя так заинтересован в том, чтобы Михаил Фёдорович добрался до академии, тогда почему он не пошёл с нами? — недовольно спросил Виктор Тимофеевич. — Шастает тут по лесам, словно ему больше делать нечего, вот и помог бы.

— Скорее всего у него другие задания были, — невозмутимо ответил Борис Николаевич. — Мы просто встретились на пути, вот и решил проследить. Теперь царь будет знать, что нас преследуют и Михаил Фёдорович в опасности. Уверен, что он понял даже, кто именно нас преследует.

— Тогда Куракину теперь прилетит? — с довольной улыбкой спросил Виктор.

— Не факт, — покачал головой Каменский. — И далеко не факт теперь, что это были люди Куракина. Может это нападение было частью какого-то большого плана, наёмники могли не знать, что их отправляют на верную смерть. У меня в голове теперь всё смешалось: кто, куда, зачем?

— Я считал, что вы всегда всё знаете, — удивлённо протянул Виктор.

— Я тоже так думал, — усмехнулся барон. — Но жизнь гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да, Михаил Фёдорович? До того, как мы приехали в Хорошевку, всё было просто и понятно, верно? Никаких тайн, интриг, всей этой возни за ширмами. Покосил сено, выпас корову, наносил воды, помог отцу в кузне. Тихая спокойная жизнь.

— Что верно, то верно, — усмехнулся я. — Чем меньше у тебя достаток, тем проще живёшь.

— Ну не скажи, — встрял вдруг Виктор Тимофеевич, но тут же осёкся, не решаясь сказать, что хотел. Потом вздохнул, махнул рукой и продолжил: — До того, как меня нашёл Остап Афанасьевич, у меня жизнь была совсем непростой, хоть в кармане и не было ни гроша. Я тогда на самой окраине столицы обитал, в старом полуразрушенном доме, что зарос крапивой и клёном, со мной ещё четверо таких же.

— Ты был беспризорником? — удивился я. — А я был уверен, что ты из дворянской семьи.

— Я даже понятия не имею из какой я семьи, — грустно вздохнул Виктор. — остались только какие-то смутные воспоминания из глубокого детства, и те не особо радужные.

— Вот это дела, — покачал я головой. — Я теперь уже без претензий, но помню твой брезгливый взгляд и вот это вот: «мужик-лапотник». Зачем тогда ты так себя вёл?

— К хорошему быстро привыкаешь и ты это теперь знаешь лучше меня, — ухмыльнулся парень. — К тому же надо было повыпендриваться, показать своё превосходство. Это главное, чему учит улица. Мне было двенадцать, когда встрял в настоящую драку, а Остап Афанасьевич меня оттуда вытащил.

— Если бы я тебя оттуда