Дипломат. Игры компромиссов 3 - Владимир Неровитов

— Мы ценим прагматизм доктора Герхардта, — улыбнулся советник, глядя на руководителя концерна поверх своего бокала. — И у нас есть совершенно конкретное предложение, которое позволит сбалансировать взаимные интересы. Советский Союз готов отказаться от диверсификации поставок. Но взамен мы бы хотели видеть расширение пакета сотрудничества. Скажем… в области высокотехнологичных линий для смежных отраслей. В частности, для легкой промышленности. Нам интересны патенты на полиамидные производства и оборудование для текстильного сектора.

Овербек удивленно приподнял бровь. Напряжение, грозившее нанести непоправимый ущерб общему делу, совершенно неожиданно трансформировалось в дополнительную ветвь. Председатель правления немецкого концерна явно не ожидал, что советские переговорщики используют миллиардный трубный контракт как таран для открытия дополнительной линии кредитования и модернизации.

— Текстиль? — переспросил он с недоумением. — Вы хотите увязать сталь для магистральных газопроводов со швейными фабриками?

— Едва ли Германия сможет обеспечить сто пятьдесят миллионов советских женщин одеждой и обувью на каждый день. При всем уважении, даже вашей экономике это не под силу, — произнес Дамбицкий, пристально глядя собеседнику в глаза. — А мы нуждаемся в кардинальном обновлении этой отрасли.

— Конечно, мы хотим, чтобы наше сотрудничество было всеобъемлющим, — дипломатично заметил доктор Герхардт.

— Благодарю вас, коллега, — ответил Степан Яковлевич. — Вчера вы обратили мое внимание на одну очень важную вещь — на культуру труда. И я не могу не согласиться с вами: сытый и хорошо одетый рабочий выдает куда более высокую производительность. В том числе и на укладке ваших замечательных труб.

Овербек кивнул, принимая правила игры. Ему ничего не оставалось, кроме как уступить напору русских.

Наблюдая, как довольно усмехается Дамбицкий, посаженный в стороне советник-посланник Ледников мгновенно сложил два и два. Он понял, рассчитывать на Степана Яковлевича в своих подковерных комбинациях ему не выпадает.

Впрочем, Юрий Антонович молчал не только из-за дипломатического успеха Стрельца. Мыслями он был совсем в другом месте — в душном, заваленном бумагами кабинете, где всего несколькими часами ранее его шпионская игра едва не обернулась катастрофой.

* * *

За несколько часов до делового ужина, когда посольство в Бонне погрузилось в полуденную тишину обеденного перерыва, Ледников проскользнул в пустой кабинет референта Зотова. Дверь поддалась безо всякого труда. Молодой коллега, замотанный текучкой по программе с концерном и распоряжениями начальства, вынужденно принял на себя еще и обязанности завхоза Курочкина, так несвоевременно сломавшего ногу. Торопливо убегая на перекус, референт забыл запереть замок. Юрий Антонович обрадовался такой удаче.

Сердце советника-посланника стучало тяжело, рвано. На мгновение он даже испугался, что этот бешеный стук выдаст его с головой. План, который они с Марфой выстроили ночью, требовал филигранной точности. В задачу Юрия Антоновича входил поиск сопроводительных документов на «подарочный» груз.

На заваленном отчетами и спецификациями столе — и как он только здесь что-то находит! — прямо под ворохом немецких транспортных накладных Ледников заметил тонкую серую папку. Юрий Антонович яростно дернул за тесемку. «Вот оно», — подумал он, настороженно озираясь.

Это был не просто сопроводительный документ. Это был личный пропуск на свободу для него и для Марфы — единственный способ вырваться из-под двойного колпака, избавившись от контроля со стороны полковника Кузнецова и Штази. Юрий Антонович вытащил из кармана безликого серого пиджака ультрамодную миниатюрную камеру Minox.

Он вспомнил, как негодовал, когда Марфа, никогда не любившая фотографироваться, зачем-то притащила эту безделушку домой. Вещь, по его мнению, была неоправданно дорогой и совершенно бесполезной. Жена лишь сегодня призналась, что фотоаппарат она не покупала, а получила от своих восточногерманских кураторов — чтобы снимать документы из портфеля самого Ледникова. «Вот ведь дерьмо!» — подумал он, обливаясь липким потом.

Но глаза боятся — руки делают. Он настроил объектив и сделал первый кадр. Потом — второй, третий. В коридоре послышался стук каблуков. Ледников похолодел: «Неужели Зотов вернулся с обеда раньше запланированного?» Юрий Антонович бросил взгляд на часы. До окончания перерыва оставалось целых пятнадцать минут! На ходу захлопнув папку, он засунул ее поглубже под ворох бумаг и, судорожно пихая камеру в карман, едва успел отскочить от стола на пару шагов.

Сергей Петрович Зотов замер на пороге. В руке он держал надкусанный пирожок из посольского буфета. Кого-кого, а уж Ледникова референт точно не ожидал застать на своем рабочем месте. «Что этот старый хрыч здесь делает?» — вопрос, который Зотов задал самому себе, был совершенно резонным.

«Интересно, с чем пирожок?» — почему-то подумал Ледников и почувствовал приступ дикого, животного голода.

— Пирожок с чем? — вместо объяснений спросил он, судорожно сглатывая слюну.

— С капустой… — растерянно ответил Зотов.

— Действительно, — заметил посланник. — Как это я сразу не учуял запах тушеной капусты⁈

— Юрий Антонович, — референт наконец пришел в себя. — Позвольте спросить, а что вы забыли в моем кабинете?

— Я к твоему начальнику шел, — Ледников мгновенно вспомнил, что лучшая защита — это нападение. — Но Басов, как обычно, отсутствует на рабочем месте. Чему я, собственно, ни капли не удивлен!

— Так, а в моем кабинете вы все-таки что делаете? — упрямо повторил свой вопрос референт.

— А ты, я смотрю, совсем распустился! — продолжал Ледников, не обращая внимания на выпады Зотова. — Секретная документация валяется на столе без присмотра, кабинет открыт! Приходи и бери! Интересно, твой сановный дядя в курсе, что его племянник устроил здесь проходной двор для немецкой агентуры? — почти по Фрейду выдал Юрий Антонович.

— Товарищ Ледников, я только на пять минут… в буфет… — сделал попытку оправдаться молодой человек.

— «В буфет», «на пять минут», — передразнил его Ледников, решив, что этот раунд, совершенно точно, остался за ним.

— Юрий Антонович, простите, — снова взял себя в руки Зотов, — но вы так и не объяснили, что делаете в моем кабинете?

— Свободен, Зотов! И молись, чтобы об этой твоей халатности не узнал Кузнецов! — Ледников двинул к выходу, намеренно задев плечом молодого коллегу.

Советник-посланник выскочил в коридор, едва не сбив с ног Маргариту Сергеевну Берсеневу. «Что-то зачастила она к этому номенклатурному сученку, — подумал он. — Надо будет рассказать Марфе».

— Могли бы и извиниться, — не сдержалась докторша. — Не ровен час, придется обратиться. Только недальновидные люди ссорятся со своим врачом!

Ледников лишь махнул рукой, не посчитав нужным вступать в разговоры с этой курицей. Самое главное заключалось в том, что он свою часть плана выполнил.

Выскочив из посольства через боковые ворота, Ледников помчался домой. Он не стал пользоваться служебным транспортом, хотя по статусу имел на это полное право. Юрий Антонович знал, что любой выезд из посольского гаража фиксировался дежурным комендантом, а затем эти сводки ложилась на стол к Кузнецову.