Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

А представь, если докторскую получится потом защитить? – без пощады наседала на него любимая женщина. – Ты тогда и до восьмидесяти, или, если здоровье позволит, до восьмидесяти пяти лет будешь работать. Вот сколько у вас докторов в вашей Военно-дипломатической академии?

Этот вопрос стал приятным разнообразием. Его Гриша еще от Эммы не слышал. Немного подумав, он сказал:

– Я справки такие не наводил. Но человек восемь или девять докторов, по-моему, у нас есть.

– Вот видишь! А она же у вас огромная! Сколько у вас там военных обучается, огромное количество! Со всего Советского Союза приезжают. И всего восемь или девять человек докторов... Представь, что ты станешь десятым. Это почет. Уважение. Теоретически однажды можешь и в проректора пробиться, а то и в ректора.

– Это уже, конечно, ты загнула, – скептически улыбнулся Гриша. – Чтобы ректор Военно-дипломатической академии и не был как минимум генералом? А кто же меня из подполковника в моем возрасте генералом сделает со временем? Пусть даже у меня будут кандидатская и докторская диссертации защищены. Да и если они будут по гражданским отраслям, то тоже никаких шансов на то, чтобы очень высокую должность в Военно-дипломатической академии занять, у меня, скорее всего, не будет.

Правда, в этом он не был твердо уверен. Во всех этих кандидатских, докторских и сопутствующих им вещах он достаточно слабо разбирался. Понял просто, когда пришлось перейти на преподавание, что не возьмут его в адъюнктуру из-за возраста. Смирился с этим. Готовился уже пенсию встречать в должности старшего преподавателя и с нее же и в отставку со временем уйти.

Но тут выслушавшая его ответную речь Эмма улыбнулась и выложила еще один новый аргумент, который показался ему очень интересным:

– Ты пойми, что если ты даже у нас по гражданской отрасли защитишь кандидатскую диссертацию, то потом докторскую сможешь у себя уже писать по военной тематике! Потому что вряд ли у вас там есть ограничения по возрасту для тех, кто докторские диссертации пишет.

Как бы у вас все строго в армии ни было, но кандидата наук уже никто в любом возрасте не будет ограничивать, чтобы он докторскую писал. Мало кто способен докторскую написать на высоком уровне, поэтому не в интересах любого образовательного учреждения людей, доказавших, что способны кандидатскую диссертацию написать, ограничивать в попытке написать докторскую.

А вот это уже был действительно сильный аргумент, который Гришу реально заинтересовал. Конечно, он хотел, работая в Военно-дипломатической академии, все же иметь какую-то военную научную степень. Это же еще и фактор, от которого зависит уважение коллег...

А то будут эти кандидаты и доктора по военным специальностям насмешливо улыбаться, когда он будет на должность доцента претендовать после защиты своей гражданской кандидатской диссертации... Даже если все, как Эмма обещает клятвенно, у них получится. И кандидатскую диссертацию по экономике он напишет и защитит...

Но если докторскую можно будет защитить в области военных наук, то это меняет все дело...

Да и приятно было ему, конечно, как для специалиста из ГРУ, найти какой-то способ обойти ограничения официальной системы. Чему учат офицеров ГРУ, так это искать лазейки и обходить ограничения. От способности офицера это сделать часто зависит успех или провал сложной миссии, которая ему поручена.

Его в свое время сильно возмутило, когда он только пришел в Военно-дипломатическую академию, что в адъюнктуру берут только до тридцати пяти лет. А тут получается, Эмма подсказывает ему вариант обойти это ограничение, написав и защитив кандидатскую диссертацию по гражданской специальности, а потом попасть в докторантуру по военной.

Ну что же, это выглядело как интересный вызов.

И вот тут он уже понял, что Эмма все же, подобрав новые аргументы, смогла его убедить. Не зря, значит, долбила в одну точку все это время… Подняв руки в жесте, что сдаётся, он сказал;

– Все, милая, достаточно. Ты меня убедила. Пойду я осенью к вам в аспирантуру.

Улыбаясь, он приобнял обрадовавшуюся его словам Эмму, и поцеловав ее в щеку, сказал:

– Только два условия, по поводу которых я торговаться никак не буду.

– Какие условия? – тут же насторожилась обрадовавшаяся было Эмма.

– Первое условие. Диссертацию я буду сам писать. А ты уж мне просто подсказывай, какие учебники читать. Времени у меня в моей академии свободного вагон и маленькая тележка. Все равно я должен там весь день сидеть, хоть у меня в этот день никаких лекций и нет.

Лекции свои текущие по курсу я отработал от и до. Даже не представляю, что я мог бы туда еще добавить, учитывая, что всю литературу адекватную прочитал и весь свой собственный опыт в эти лекции и душу вложил.

Значит, я смогу тогда брать с собой те учебники, которые ты порекомендуешь по экономике, и по ним получать необходимое образование. А потом и до монографий по экономике дойдет, когда азы по учебникам освою. А ты уж просто подсказывай, как правильно пишут эту самую кандидатскую диссертацию.

Видно было, что Эмма и довольна, и недовольна. Довольна тем, что он все же согласился. Недовольна тем, что, видимо, мечтала помочь своему любимому человеку, написав для него диссертацию. А тут, понимаешь, такой шанс ускользает.

– Ну ладно, – сказала она все же, хоть и без прежнего энтузиазма. – А второе какое условие?

– А второе условие, что в аспирантуру я пойду все же не к тебе. И не потому что не люблю тебя или еще из-за какой-нибудь ерунды. Просто давай будем реалистами. Если я твоим аспирантом буду, это поставит меня в подчиненные отношения. Вряд ли ты сможешь удержаться от того, чтобы своего аспиранта жизни не учить. Ведь так? Потому что у тебя есть уже другие аспиранты, и ты с ними определенную модель поведения выработала. А я все же взрослый, серьезный мужик, подполковник. Твои попытки мной помыкать неизбежно приведут к тому, что наши личные отношения испортятся. А мне не нужна эта кандидатская диссертация, если из-за того, что я буду ее писать, у нас с тобой личные отношения испортятся.

Гриша сумел, как и учили его в свое время хорошие специалисты, завернуть свой отказ в красивую упаковку. Ну да, в самом деле Эмма, конечно, желает искренне ему добра. Но не понимает, что ему гордость не позволит женщине подчиняться. Да еще такой женщине, с которой он состоит в интимных отношениях. Это уже перебор был