На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

Марина зачитала все истории, и мы отобрали трёх человек. Люди, которые точно знали, чего хотят и почему. Победителя предстояло выбрать в конце недели.

Заявок наверняка ещё будет много, так что отбор выйдет строгим.

* * *

К четырём часам ко мне пришёл клиент. Павел, мужчина лет сорока. Он вошёл в студию с телефоном в руках.

Он присел напротив меня, и некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

— Мой отец умер год назад, — наконец сказал он. — Онкология. Последние месяцы он уже почти не вставал. И у меня осталось его последнее аудиосообщение. Он позвонил мне, сказал «Сынок, перезвони как сможешь. Люблю тебя». А перезвонить я не успел. Так вот, я хочу это сообщение в виде татуировки. Звуковой волной.

Я кивнул, замысел был мне понятен. Звуковая волна — уникальный рисунок, который снимается с аудиозаписи через специальную программу. Каждый голос даёт свою форму. Такую татуировку невозможно скопировать, потому что второго такого голоса нет.

Читал об этом, и даже установил такую программу на компьютер.

— Давайте посмотрим запись, — сказал я.

Мы открыли эту самую программу на моём ноутбуке, Павел загрузил аудио. На экране появился рисунок волны, пики и спады, характерный ритм именно этого голоса. Шесть слов, уместившиеся в несколько секунд звука.

— Предлагаю минимализм, — сказал я. — Тонкая линия на внутренней стороне предплечья. Чёрный пигмент, никаких дополнительных деталей. Просто голос.

— Именно так, — кивнул Павел.

Павел сел в кресло, я обработал кожу и перевёл эскиз.

«Начертание активно».

Я работал молча. Слова здесь были излишни, история не требовала дополнительных разговоров.

Работа заняла всего час.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: сохранение памяти об отце, желание навсегда удержать его голос и его последние слова».

«Оценка: Отлично».

«Образ замкнут в круг. Линия волны воспроизведена с высокой точностью, ритм звукового рисунка сохранён без искажений. Работа чистая, выверенная. Присвоено свойство».

«Свойство: „Живой голос“. Носитель острее чувствует связь с тем, кто оставил эту запись. В трудные моменты, коснувшись татуировки, он будто слышит знакомый голос сердцем. Память остаётся живой».

«Прогресс к следующему рангу: 20/50».

Я снял монокль и посмотрел на готовую работу. То, что надо.

Он долго рассматривал татуировку. Потом осторожно коснулся кожи рядом с ней.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь отец всегда со мной.

Расплатившись, Павел вышел из студии. После его ухода все ещё некоторое время молчали, думая каждый о своём.

Никогда не знаешь, какие слова близкого человека окажутся последними. И оттого надо сильнее ценить моменты рядом с ними.

* * *

После работы Вика снова задержалась, чтобы со мной поговорить.

— Родители? — спросил я.

— Родители, — вздохнула она. — Не помогают мои разговоры. Вчера в гости к ним приходила. Отец заявил, что пирсинг — это не профессия, а баловство. Мама снова про «нормальное образование» завела. Я пыталась объяснить, но они меня не слышат. Может, тебя послушают? Ты же смог убедить их тогда, в ресторане.

— Хорошо, — согласился я. — Поехали к ним сегодня. Такие разговоры лучше не откладывать.

Вика позвонила родителям, предупредила о моём приходе. И вечером мы уже поднимались в квартиру её родителей.

Дверь открыла Алина Викторовна. За её спиной в коридоре маячил Георгий Валерьевич, а из комнаты выглядывала девочка лет двенадцати с любопытными глазами. Младшая сестра Вики, Маша. В прошлый раз я её не видел.

— Артём, рада видеть, — сказала Алина Викторовна. — Проходи.

Мы прошли на кухню, мама Вики налила нам чай. Маша немедленно устроилась поближе ко мне и принялась разглядывать татуировки на моих руках.

Разговор начал Георгий Валерьевич.

— Артём, ты человек серьёзный, мы это уже поняли, — сказал он. — У тебя множество интересов, и ты умеешь зарабатывать на жизнь. Поэтому скажи честно, это вообще профессия — быть пирсером?

— Профессия, — спокойно ответил я. — Такая же, как татуировка. Она требует обучения, сертификации, знания санитарных норм и анатомии. Вика прошла курсы, в субботу сдаёт экзамен, уже сделала первый прокол под моим наблюдением. На эту услугу есть устойчивый спрос, люди хотят делать проколы у проверенного мастера, а не в сомнительных салонах.

— Но это же нестабильно, — возразила Алина Викторовна. — А вдруг эта мода пройдёт?

— Не пройдёт, — ответил я. — Пирсинг существует тысячи лет, у всех народов. Это не мода, а часть человеческой культуры. Серьги вашей дочери когда-то тоже кто-то прокалывал, и вряд ли вы считали это баловством. Вика будет работать с людьми и помогать им выразить себя.

Георгий Валерьевич помолчал, обдумывая мои слова.

— А доход? — спросил он. — Она сможет себя обеспечивать?

— Сможет, — сказал я. — Заработок будет более чем приличным.

— Пап, мне правда это нравится, — сказала Вика. — Я чувствую себя на своём месте.

Пока взрослые обдумывали услышанное, Маша наконец набралась смелости и шёпотом спросила меня:

— А правда, что вы рисуете прямо на коже? И это навсегда остаётся?

— Правда, — улыбнулся я. — Кожа запоминает рисунок на всю жизнь. Поэтому рисовать надо очень хорошо и очень ответственно.

— А больно? — так же тихо спросила она.

— Терпимо, — ответил я. — Но татуировки делают только взрослым. До восемнадцати лет кожа ещё растёт, и рисунок может испортиться.

Маша слушала с горящими глазами. Кажется, в её картине мира старшая сестра только что окончательно стала самым интересным человеком на свете. Вместе со своим необычным молодым человеком.

К концу вечера атмосфера заметно потеплела.

— Возможно, я была слишком строга, — сказала Алина Викторовна. — Просто мы волнуемся, Вика. Ты же понимаешь.

— Понимаю, мам, — ответила Вика.

— Я подумаю над всем этим, — подвёл итог Георгий Валерьевич.

На улице Вика шумно выдохнула.

— Это прошло в сто раз лучше, чем я думала, — призналась она. — Спасибо тебе.

— Обращайся, — улыбнулся я.

Я проводил Вику до дома и отправился к себе.

* * *

Вечером, присматривая новости в чате тату-мастеров, я обнаружил анонс регионального чемпионата по татуировке. Он планировался через месяц, и включал в себя несколько номинаций.

Интересно… Я поспешил перейти на сайт чемпионата, и принялся за изучение регламента и условий участия. Это будет полезно.

Шут вовсю гулял по квартире. Я принёс его домой ещё до похода к родителям Вики, снабдив всем купленным ему добром. Он оказался смышлёным котёнком, сразу понял, где лоток.

Сейчас он с важным видом изучал новую лежанку.

Меня от изучения регламента конкурса отвлёк телефонный звонок. Звонил Верещагин.

— Артём, — взволнованно произнёс он. — У меня есть новости по Цеху.

— Какие? — заинтересовался я.

— Мой отец, — Аристарх Павлович сделал паузу. — Он состоял в Цехе. И он кое-что знал…

Интересно!