Я - Красный сын - Николай Миронов

С другой стороны, сидеть в колхозе вечно я не смогу. Я — не Иван. Мне не по нраву крутить хвосты коровам. Да и разве разумно заниматься таким с подобным потенциалом? Всё-таки я не монах. Почему бы не применить силу и знания для чего-то грандиозного?

Амбиции я явно не растерял. В прошлом хотел стать деканом, но оно вон как вышло.

— Вот тебе и «взлёт» по карьерной лестнице.

Но, шутки-шутками, а шансы были, и причём не маленькие.

Я знаю историю — это мой профиль. Я знаю, что кибернетику в СССР давили. Знаю, где ошибались в экономике. Знаю про целину, про космос, про Карибский кризис. Не зря учился, как говориться. Я даже мог вспомнить базу точных наук, и применив свой новый мозг мог обойти величайшие умы современности. Разве что, Лютор… Его креативность и стратегическое мышление превзошли Красного Сына.

Хотя… Всё ведь теперь иначе. За штурвалом другой человек.

Я могу всё изменить. Хотя бы попытаться. Но для этого нужен статус.

Не «супергероя», а человека.

Ученого? Политика?

Путь наверх в СССР понятен: Октябренок — Пионер — Комсомолец — Партия.

Исходя из этого я должен стать образцовым советским гражданином. Гением-самородком. Быть может, выиграть олимпиады, поступить в лучший вуз. Сделать так, чтобы система сама подняла меня наверх. Полагаться чисто на силу стратегически не выгодно.

Уверен, я мог достигнуть всего этого.

С другой стороны, будет ли у меня время на развитие нормальной легенды? Через три года страну ждут неприятные «перемены».

Возможно, мне придётся действовать жестко на опережения.

Хотя, кто знает. Нужно всё продумать. Но и торопиться не лучший вариант. Возможно, стоит дождаться вступления Хрущева на пост. Если всё верно спланировать — он не успеет порушить наследие Сталина. Правда, ценой могут стать полезные кадры, а мне не хотелось бы терять того же Берию.

А ещё, моя капсула… Стоит ли отложить этот вопрос и попытаться для начала привыкнуть к этому телу? Я помню, что это тот ещё рояль в кустах. Что если, будучи неподготовленным или, что хуже — не оригинальным Кал Элом, это только навредит мне?

Думаю, лучше для начала попытаться освоиться с силами самому, и только если время будет поджимать или мои тренировки не дадут нужно результата — забрать наследие.

— Вот и весь план… Хм?

Как вдруг, мой слух, работающий в фоновом режиме, выловил из шума леса странный звук.

Металлический скрежет и отборный мат.

Я сфокусировался. Расстояние — три километра, за перелеском, на колхозном поле.

— ...твою дивизию! Ось полетела! — голос тракториста дяди Миши. Я узнал его интонации.

— И что теперь? Встали? — второй голос, молодой.

— Встали, итить его... Пока техпомощь из МТС дождемся, полдня пройдет. А посевная не ждет. Председатель голову открутит!

Трактор сломался.

Голову кольнуло от напряжения — пришлось снова подавить слух.

Следом я задумался:

«Почему бы не подсобить работягам?»

Я, конечно, не герой в трико, но если уж могу заодно и силы проверить в деле, почему бы и нет?

Я вспомнил, что в заболоченном овраге неподалёку валяются остатки немецкого танка. Ржавый остов, кажется, «Пантеры», наполовину ушедший в густую жижу. Местные растащили всё, что могли открутить, но тяжелые части остались.

— Хм. И что мы имеем?

Я за секунду оказался у нужного места. Ржавая башня торчала из ряски, как череп доисторического чудовища.

Видел такие только в музее и на картинках. Впечатляет.

— Катаная броневая сталь, — кивнул я: — То, что надо.

Интересный факт — к августу 1943 года бронекорпуса «Пантер» собирались уже из гомогенной стали.

Да, я увлекался танками. Не только комиксами.

Так я зашел в жижу (все равно сапог уже нет). Нащупал под водой то, что искал — вал трансмиссии или что-то похожее. Рванул.

Ржавые болты лопнули, как гнилые нитки, а затем я вытащил на берег кусок металла весом под сотню килограммов.

Легко.

Очистил от грязи. Посмотрел рентгеновским зрением. Микротрещин нет. Сталь добротная. Не зря говорят, что раньше делали на совесть. По крайней мере танки.

— Мне нужна ось для трактора СХТЗ, — пробормотал я, вспоминая, как выглядела эта деталь в памяти Ивана: — Диаметр пятьдесят, длина метр двадцать.

Затем я начал мять сталь в соответствии с расчётами.

Это было странное ощущение. Металл поддавался, как очень тугая глина. Трение разогрело заготовку, она стала обжигающей, но мне было все равно. Я работал ладонями, как токарным станком: вытягивал, сплющивал, лишнее просто отщипывал ногтями.

Быть сверхчеловеком — это что-то с чем-то. Осознание такого могущества заставляло кровь бурлить. Мыслями же я уносился к чему-то великому.

Мой внутренний гик, полюбивший комиксы, действительно ликовал.

Через пять минут у меня в руках была готовая ось. Грубая, но вполне рабочая. Я подул на раскалённый металл — пар повалил в воздух, и через минуту он уже достаточно остыл, чтобы его можно было брать без опаски. Напоследок быстро провёл ладонью по поверхности — не для блеска, а чтобы сгладить самые острые заусенцы.

— Не идеал, но походит точно дольше, чем сам трактор.

Теперь — доставка.

Я метнулся к дороге. Не на предельной скорости, но быстрее чем любое из живых существ этой планеты. Благо, скорость контролировать было даже проще, чем физическую силу.

Затем положил деталь в кустах, метрах в ста от заглохшего трактора. Завернул в старую тряпку, которую нашел на обочине, присыпал пылью. Типа, валялась тут давно, или кто-то потерял.

Почему бы и нет? Чудеса случаются. Я прямое тому доказательство.

Вернулся домой я уже затемно. Босиком. Попутно тренируясь с камнями и поваленными деревьями.

И, ожидаемо…

Мать всплеснула руками:

— Ох, горе луковое! Сапоги-то де посеяв?!

— В болоте утопил, мам, — я виновато потёр затылок: — Завяз, еле ноги вытащил… Прости.

Отец только покачал головой, выдыхая табачный дым, но ругаться не стал. Похоже, он был в хорошем настроении.

И вскоре я узнал причину.

— Чудеса, Маша! — рассказывал он за ужином: — Мишка-тракторист встал в поле, ось лопнула. Думали — всё, кирдык. А он пошел до ветру в кусты, глядь — зверток лежит. Разворачивает — ось! Почти новая! Видать, ремонтники с прошлой недели упустили. Поставили — як родная вошла! Шо ж це, якщо не промысел божий?

Мать перекрестилась.

— Бог помог. Посевная же… Славь тебе господи!

Да уж, бог.

Намекал ли на что-то отец? Сомневаюсь.

Я уткнулся в тарелку с супом, скрывая улыбку.

Бог, ремонтник, учитель истории.

Это была