Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

— Второе, — продолжил я. — Если бы это была провокация ЦРУ, они бы действовали иначе. Они бы не стали рисковать своими людьми — инженерами, рабочими, элитой. Эти люди не актеры, они реальные немцы с реальными семьями. ЦРУ не станет жертвовать такими кадрами ради провокации. Это слишком дорого.

Берия задумался. Он был профессиональным разведчиком, он понимал цену кадров.

— Третье, — сказал я. — Самое главное. У нас есть козырь, которого нет у американцев. Наш сибирский кремний. Наши полупроводники. Наши RISC-процессоры. Если мы двинем танки — и даже если это окажется провокация — у нас будет технологическое преимущество, которого нет ни у кого в мире. Наши ракеты с твердотельным наведением, наши системы РЭБ, наши новые радиостанции — всё это работает на сибирском кремнии. Американцы не знают об этом. Они думают, что мы всё еще в ламповой эре. И если они попробуют нас остановить — мы покажем им то, чего они не видели.

Сталин медленно, очень медленно улыбнулся. Это была не добрая улыбка — это была улыбка хищника, который понял, что добыча уже в его когтях.

— Ты прав, Володя, — тихо произнес он. — Мы не просто принимаем их предложение. Мы ставим им условие. Если они хотят к нам — пусть идут по нашим правилам. И если американцы попробуют вмешаться — мы покажем им наш сибирский порядок. Не словами. Делом.

Берия согласно кивнул, его карандаш быстро и остро заскрипел, делая пометку в рабочем блокноте:

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович. Но я предлагаю подстраховаться. Пусть наши танковые корпуса будут в полной готовности. Если немцы действительно готовы — мы войдем вежливо, по закону. Если это ловушка — мы будем готовы к худшему.

— Согласен, — Сталин удовлетворенно, с сухим стуком опустил трубку на массивную яшмовую пепельницу. — Мы не навязываем им свою социалистическую волю силой оружия. Это суверенная воля немецкого рабочего класса, их национальной политической и технической элиты. Но мы, как верные и честные союзники, обязаны протянуть им руку оперативной, силовой помощи в нужный момент. Лаврентий, готовь танковые корпуса ГСВГ. Если в Бонне наши люди возьмут власть и подпишут декларацию о воссоединении, мы должны выйти к Рейну за несколько часов, перекрыв границы. Вежливо. Без единого лишнего выстрела. Строго по международному и конституционному закону.

Берия согласно кивнул:

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович. Танковые корпуса приведем в полную боевую готовность на границе под прикрытием плановых летних учений. На гусеницы встанут все.

Он повернулся ко мне, его глаза хитро блеснули:

— Володя, а для тебя у Спецкомитета есть особое, деликатное партийное задание. Через два часа спецборт ВВС МВО вылетает в Берлин. Официально ты летишь туда как гражданский советник Спорткомитета СССР — проконтролировать подготовку наших спортивных объектов в Германии и лично встретиться с немецкой фигурной делегацией перед будущей зимней Олимпиадой. Тебе пятнадцать лет, для всех западных разведок и резидентур ЦРУ ты просто одаренный мальчишка-консультант, вундеркинд от спорта, никто в Лэнгли на тебя даже не подумает. Неофициально... держи руку на самом пульсе немецкого подполья. Встреться с их лидерами в Карлсхорсте и Панкове. Посмотри своими глазами, чем на самом деле дышит Берлин. Скоро там будет очень, очень жарко.

Я медленно поднялся со своего глубокого кресла, спокойно, не торопясь расправил ладонью складки пиджака и веско, уважительно кивнул двум вождям великой Империи.

— Понял задачу, товарищ Сталин. Товарищ Берия. Вылетаю через два часа.

— Молодец, Володя, — Сталин одобрительно кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое, отцовское. — Помни: ты не просто спортсмен. Ты — наш глаз и ухо в Берлине. Но для всех остальных — ты просто мальчишка, который любит фигурное катание. И пусть так и остается.

Я вышел из кабинета, и тяжелая дубовая дверь бесшумно закрылась за мной. В коридоре меня уже ждал оперативник МГБ. Мы молча пошли к выходу.

Я достал из кармана блокнот и начал быстро писать — список того, что нужно сделать перед вылетом. Связаться с Вольфом в Карлсхорсте — пусть готовит встречу с лидерами немецкого подполья. Проверить документы — легенда должна быть безупречной. Взять с собой титановые коньки — они будут частью легенды. И главное — не показать слабости. Ни перед немцами, ни перед ЦРУ, ни перед собой.

Я сжал кулаки, чувствуя, как в висках снова начинает пульсировать боль.

Впереди был Берлин. Впереди были немцы, которые готовы изменить историю. И у меня было четыре месяца до сентябрьских выборов в ФРГ. Если мы не успеем — окно закроется навсегда.

Я сел в машину.

— В гостиницу, потом в аэропорт, — сказал я водителю.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 2. Сентябрьский шторм.

Глава 2. Сентябрьский шторм.

ГЛАВА 2.

В сентябре тысяча девятьсот пятьдесят третьего года Бонн напоминал огромный, разворошенный тяжелым армейским сапогом муравейник, в который кто-то щедро, не жалея, плеснул высокооктанового авиационного бензина. Предвыборная гонка в Бундестаг вышла на свою финишную прямую, и англосаксы уже практически не скрывали своего бешеного раздражения и паники. Почувствовав, что немецкий электорат в Западной зоне серьезно колеблется, с завистью глядя на сытый, спокойный и богатый «Новый курс» за восточной границей, Вашингтон включил на полную мощность все свои финансовые, политические и пропагандистские жернова. ЦРУ шло ва-банк, буквально заливая Бонн чемоданами долларов, но остановить тектонический сдвиг в умах прагматичных немцев они уже не могли.

Я сидел в закрытом, наглухо зашторенном кабинете правительственной связи в Карлсхорсте — самом сердце советской военной администрации в Берлине, — устало потирая пальцами пульсирующие от запредельного напряжения виски. Кабинет был небольшим, но тщательно оборудованным: толстые стены со звукоизоляцией, экранирование от любых внешних сигналов, на стенах — карты Европы, схемы размещения войск ГСВГ, графики поставок из Рура. На столе —