Системный тактик 3 - Максим Игоревич Крынов

— Разумеется, — согласился Эдвин.

— Раздельный учёт срочных и обычных грузов сам по себе выгоден всем участникам. Владельцы дорогих товаров получают возможность купить приоритет, а компании — средства на расширение складов и наём новых людей.

— Верно.

— Если отдельные партии Даллосов понесли издержки, их следует рассмотреть по действующим соглашениям. Возможно, речь идёт об ошибке местного управляющего или неверно выбранном порядке подачи требований. Я готова поручить конторе провести совместную проверку.

Селеста говорила всё увереннее. За несколько фраз она успела уменьшить опасную схему до набора разрозненных хозяйственных трудностей. Рабочая группа стала «обычным совещанием», намеренные задержки — «ошибками на местах», а ущерб Даллосов — спором о порядке подачи бумаг. Ещё немного, и Вейры великодушно предложили бы скидку на следующую перевозку, на всякий случай получив взамен письменное подтверждение, что все разногласия исчерпаны.

Я невольно отметил, как быстро она сориентировалась. Селеста не отрицала факты, она меняла их значение и тут же предлагала решение, в котором сама определяла размер уступки, порядок проверки и то, чем завершится спор.

Эдвин позволил ей закончить.

— Вы предлагаете проверить отдельные задержки и возместить подтверждённые расходы?

— Если они возникли по вине нашей конторы, это было бы справедливо, — благодушно кивнула женщина.

— А если, допустим, расходы составят две тысячи золотых?

Огромная сумма. Селеста чуть склонила голову, однако ответила без паузы:

— Сумма довольно значительна… но даже так её можно зачесть в будущих перевозках, распределив на несколько сезонов.

— А если пять тысяч?

Тут пауза уже была.

— Понадобится согласие остальных совладельцев, но и это решаемо.

— Десять?

В глазах Селесты мелькнуло раздражение. Не из-за суммы — она поняла, что отец задаёт вопросы не ради ответа.

— Назовите подтверждённый ущерб, лорд Эдвин, и мы обсудим способ возмещения, — защебетала она, подавив раздражение.

— Ущерб? Леди Вейр, меня сейчас не интересует ущерб.

Эта фраза сбила ее с толку. Для Селесты любая проблема определялась стоимостью. Эдвин отказался назвать цену и тем самым лишил её привычной опоры.

Отец перевернул страницу.

— Даллосы владеют долями в перевозочных компаниях, страховом обществе и мастерских. Отдельные отчёты показывали прибыль. Перевозчики заработали на возросшем объёме, страховщики сократили выплаты, мастерские сохранили число заказов. Все управляющие могли доложить об успехе и подтвердить его цифрами. Лишь при сопоставлении выяснилось, что перевозчики задерживают нужные мастерским детали, страховщики отказываются возмещать последствия, а мастерские поддерживают работу, расходуя запасы, которых осталось менее чем на месяц.

Селеста слушала неподвижно.

— Это недостаток внутреннего учёта Даллосов, — заметила она. — Вейры не могут отвечать за то, что ваши управляющие не сопоставили сведения собственных предприятий.

Удар был точным. Если Дом не заметил угрозу в своих книгах, часть вины действительно лежала на нём.

— Не могут, — согласился Эдвин. — Наш казначей уже меняет порядок отчётности, управляющий утратил самостоятельность, его переписку проверяют. Ошибку внутри своего Дома я исправляю сам, не предлагая Вейрам оплатить её.

Селеста едва заметно нахмурилась.

— Тогда я по-прежнему не понимаю предмета разговора.

Отец придвинул к ней протокол рабочей группы.

— Представитель Вейров находился в одной комнате с Касселями, страховщиками и людьми Морландов. Он слышал предложение о платном приоритете, знал о новых основаниях для отказов и видел, кому достанется право обязательной проверки. После этого контора продолжила пропускать сырьё раньше обработанных составляющих. Возможно, никто не собирался вредить Даллосам. Возможно, каждый думал лишь о собственной прибыли. Но в тот миг, когда интересы вашего союзника и удобство вашей конторы разошлись, Вейры выбрали удобство.

Селеста впервые отвела глаза. Ненадолго — лишь посмотрела на дождевые дорожки за окном, где мокрые ветви сада расплывались за серым стеклом. Вернувшись к разговору, она уже подготовила иной подход.

— Допустим, вы правы, лорд Даллос, и наша контора недооценила последствия для вас. В таком случае мы можем разделить грузы по степени обработки, установить предельный срок для деталей Даллосов и предоставить вашим представителям место в наблюдательном совете. Если требуется дополнительная компенсация, Вейры готовы увеличить долю Даллосов в одной из перевозочных компаний.

Хороший ход. Селеста отказалась защищать прошлое и начала покупать будущее. Новые показатели убирали найденную уязвимость, место в совете давало нам видимость контроля, дополнительная доля связывала Даллосов с прибылью конторы ещё крепче. При этом управление сохранялось у Вейров, а разговор завершался хозяйственной уступкой без признания союзных обязанностей.

— Какую долю? — спросил Эдвин.

Селеста назвала число.

— Щедро, — признал отец. — А если через год интересы Домов разойдутся уже в другом предприятии, сколько долей вы предложите тогда?

— Я… я не понимаю вопроса.

— Я объясню. Вы предлагаете мне плату за то, чтобы я не выяснял, существуют ли между нами обязательства за пределами договоров. Сегодня это доля в перевозочной компании. Завтра — место в комиссии. Через пять лет, возможно, выгодный брак наших детей. Но доверие, леди Селеста, нельзя каждый раз покупать заново.

Я смотрел на отца и постепенно видел в нём то, чего раньше не замечал. Эдвин не побеждал Селесту красноречием. Он не был умнее её в каждой мелочи и наверняка уступал ей в умении находить прибыль. Сила отца заключалась в ином: он заранее определил, без чего готов обойтись. Селеста могла предложить деньги, доли, уступки, выгодные сроки и новые соглашения, но ни один дар не заставлял его забыть исходный вопрос. Пока она искала цену, Эдвин показывал, что некоторые решения не продаются.

И, что важнее, он не блефовал.

Если Вейры откажутся от союза, отец действительно может и разорвать помолвку, и пересмотреть управляющие соглашения. Это обойдётся дорого, создаст из Вейров врагов и на годы осложнит торговлю, однако Эдвин уже принял возможную цену. Равнодушие в его голосе рождалось не из уверенности, что Селеста уступит. Он оставался спокойным, потому что был готов исполнить оба исхода.

Впервые с момента пробуждения в теле Корбина я посмотрел на него не как на отца, чьё расположение нужно заслужить, и не как на главу семьи, обладающего деньгами, связями и властью. Передо мной сидел человек, который много лет удерживал Дом среди семей, подобных Вейрам и Касселям. Теперь я начинал понимать, каким способом.

Эдвин сцепил пальцы перед собой.

— Мы союзники, леди Селеста?

Она выдержала короткую паузу.

— Дом Вейров всегда рассматривал Даллосов как близких…

— Давайте обойдёмся без словесных кружев, — перебил отец там, где