Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

— Где?

— В гараже у Митрича, — он развёл руками. — Помнишь, у него сын мебелью занимался? Так вот там стоял безмасляный, старый, но нормальный. Я его выпросил, разобрал, продул, фильтр поменял, реле почистил. Работает!

— Точно работает?

— Гудит как трактор, — честно сказал Чердак. — Но давление держит. Я его два часа гонял, ничего не отвалилось.

Значит, стоматология проживёт неделю. Хоть что-то.

— Ренгачёв в курсе?

— В курсе. Они с Измайловым и Розовым уже туда бегали смотреть. Неразлучная троица прям. Измайлов сказал, что «шумит, но приемлемо», а Ренгачёв сказал, что готов работать хоть с кузнечными мехами, лишь бы не отправлять людей в Саратов.

Похоже на Женю.

— Хорошо, — сказал я. — Но это временное решение. Заявку на новый компрессор я всё равно подал, и не отзову.

— А зачем, если этот работает?

— Потому что «работает» у безмасляного компрессора возраста двадцать лет — это состояние, а не свойство, — сказал я. — Он может гудеть ещё три года, а может встать в пятницу посреди приёма. И тогда ты у меня будешь искать второго Митрича.

Чердак почесал затылок.

— Логично, — признал он.

— Заявка идёт, компрессор работает, все довольны, — сказал я. — Ты молодец.

Он расцвёл, но с места не поднялся.

Я это движение знал. Когда Чердак получил похвалу и не убежал сразу её кому-то пересказывать, значит, пришёл он не за этим.

— Саня, — сказал он. — У меня разговор.

— Ага.

— Серьёзный.

По-другому и не бывает.

Он поёрзал на стуле.

— Муха и Чародей предложили бизнес.

Звучит как начало плохого анекдота.

— Какой?

— В общем идея такая, — затараторил он. — Купить газель-рефрижератор, но живую и заняться перевозками. Кирюха-то дальнобойщик, он маршруты знает, он клиентов знает, у него связи по всей области. Лёха готов на погрузке-разгрузке пахать. А я, ну… я вложусь и буду помогать с организацией.

— Сколько стоит газель?

— Смотрели за шестьсот. Есть за четыреста, но там убитая.

— И вы втроём складываетесь?

— Ну да. По двести.

Я откинулся на спинку стула.

— Ты хочешь моего совета или моего благословения?

— Совета, — сказал он. — Саня, у меня скоро ребёнок. А вдруг прогорим? Двести тысяч — это… это для нас с Лизкой много. Гришаня потом вернёт свой долг, но всё равно, тут деньги явно вернутся, а если прогорим в бизнесе — то ничего не получу.

— Бизнес-план есть?

— Ну… Кирюха говорит, что рейс до Саратова и обратно — это столько-то, а в месяц можно сделать столько-то…

— Это не бизнес-план, это устный оптимизм, — сказал я. — Бизнес-план — это бумага, где написано сколько стоит машина, сколько солярка, сколько страховка, сколько ремонт в год, сколько налоги, сколько стоянка, сколько вы платите себе. И внизу цифра, через сколько месяцев вы вернёте вложенное.

Чердак завис.

— Такого нет, — признал он.

— Хорошо. Кто оформляет ИП?

— Кирюха, наверное.

— «Наверное»?

— Мы не обсуждали.

— Значит, на Кирюху оформляется ИП, машина, договоры с клиентами и все деньги, — сказал я. — А ты вносишь двести тысяч и остаёшься человеком, который «помогает с организацией». Кирюха — твой друг, я знаю. Но объясни мне, как ты через год докажешь, что эта газель на треть твоя?

Чердак почесал голову.

— Никак, — сказал он.

— Правильно. Дальше. Как делите прибыль?

— Ну на троих.

— Поровну?

— Ага.

— Кирюха будет крутить руль двенадцать часов в сутки. Лёха будет таскать ящики. Ты будешь звонить по телефону и вести таблицу. Прибыль — на три равные части?

— Это несправедливо, — признал он.

— Это неважно, справедливо или нет. Важно, что вы этого не обсудили, а значит, обсудите через полгода. И обсуждать будете уже не как друзья, а как трое мужиков, которым не хватило денег.

Чердак посмотрел на меня.

— А что делать-то? — спросил он. — Ты говоришь, не влезать?

— Я не говорю не влезать, — сказал я. — Перевозки в нашем районе — нормальная тема. Кирюха действительно знает дело, а это самое важное. Из этого может выйти хороший бизнес.

— Тогда что?

— Только на бумаге, — сказал я. — Всё. Доли, кто чем занимается, кто сколько получает и за что, кто отвечает. И самое важное в договоре с друзьями — это не как делить прибыль. Это как разойтись, когда кому-то из вас надоест или прижмёт. Ты через год можешь захотеть свои двести тысяч назад, потому что ребёнок, потому что жизнь. И у тебя должно быть написано, как ты их получишь.

Чердак медленно кивал.

— Хочешь — пусть придут ко мне, — добавил я. — Втроём, вместе сядем и я с ними поговорю. А потом покажем Михаилу Борисовичу, он посмотрит бумагу глазами юриста, за небольшие деньги.

— Он же адвокат, это дорого.

— Договоримся.

Чердак выдохнул.

— Понял, — сказал он. — Значит, пока думаем.

— Пока думайте, — согласился я. — И вот что, не думай, что я против. Я не против. Я против того, чтобы твоя дочь через год спрашивала маму, почему папа не разговаривает с дядей Кирюхой.

— У меня сын будет, — машинально сказал Чердак. — Никаких дочек.

— Тем более.

— Саня, брат, спасибо! — сказал Чердак. — Ты мозг, как обычно!

Он встал и вышел из кабинета.

После его ухода я решил ещё ряд дел, а потом решил сходить к Марье Ильиничне.

Она уже закончила приём, и заварила чай. Увидела меня и улыбнулась.

— Александр Александрович, — сказала она. — Садитесь. Как раз свежий.

— Не откажусь.

Она поставила передо мной кружку.

— За медсестру и стол спасибо, — сразу же сказала она. — Светочка прекрасная девушка, и работать мне стало проще. Сейчас она на участке. Мы уже разобрались с половиной адресов.

— И?

— И ничего, — она села напротив. — Все препараты на месте. Упаковки целые, блистеры расходуются по графику. Я проверяла остатки и сверяла с датами выдачи. Недостачи нет.

— Все пьют?

— Все, кого я видела своими глазами, — уточнила она. — Я не наивная, Александр Александрович. Кто-то мог показать мне полный блистер и выкинуть таблетки в форточку. Но следов того, что кто-то