Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– Ах, в ювелирную лавку в Камакура-тё?.. – вздохнула Рури и прикрыла веки. Слух, который долетел до нее намедни, подтвердился.

– А не в Проклятый зал, случайно? – полюбопытствовал Эйдзиро, и его старший брат тоже нахмурился.

Близнецы пока только начинали путь истребителей зла, потому не привыкли спокойно слушать страшилки, которые ходили по городу.

– Да, лавку называют и так. Все началось где-то полгода назад.

Тогда в Камакура-тё из Киото перебралась семья ювелира, и он открыл лавку «Вакаса-до», где торговал красивыми шпильками и металлическими деталями для мебели. С ним под одной крышей жили жена, маленькая дочь и двое подмастерьев, не достигших еще десятилетнего возраста.

Слухи о лавке, в которой торговали украшениями по последней столичной моде, тут же разнеслись по округе. Эдоски, падкие до диковинок, бросились скупать товар.

– Но вскоре слава заведения омрачилась. Горожане стали толковать, будто хозяин проклят демонами, – продолжала О-Кику. – Слухи множились, и вот наконец все уверились, будто прокляты даже созданные им шпильки. А когда дочь одного самурая умерла, упав и пробив себе голову украшением, люди убедились окончательно.

– Но ведь бывают же несчастные случаи! – попытался напустить на себя храбрости Тоёдзиро.

– Тут уж ничего сказать не могу. Одно ясно: ее погубила шпилька. Хозяин «Вакаса-до» тем временем таял на глазах и в прошлом месяце закрыл дело. А два дня спустя и его, и семью, и подмастерьев обнаружили мертвыми: они повесились в доме на потолочной балке.

Близнецы шумно выдохнули.

– Вслед за ними принялись душить и других соседей. Уже четверых, включая позавчерашний случай. Есть основания полагать, что демон все еще там.

– Значит, Проклятый зал… – Рури еле сдержала зевок. – И якобы демон, загубивший семью, до сих пор рыскает по Камакура-тё в поисках новых жертв? Чем, интересно, хозяин лавки так его прогневил?

– Если верить слухам, мастер был молчалив, дело свое делал на совесть, покупателям никогда не грубил. Да и с женой жил душа в душу, – отозвался Гондзо.

Шпильки из «Вакаса-до» пользовались подспудной любовью даже у обитательниц Ёсивары, и в «Куроба-я» тоже находились почитательницы его работы. Куртизанки доверяли Гондзо любые тайны, поэтому о чудесном ювелире тот, конечно, слышал.

Рури сонно потерла глаза:

– Надо же… Впрочем, клиенту вообще лучше ни слова поперек не говорить. Значит, втайне отыгрывался на учениках? Мы навидались жертв демонов.

– Да нет же, все утверждают, будто оба супруга относились к мальчикам как к сыновьям, да и сами дети их любили как родных родителей.

– Чего? – воскликнула ойран, немало напугав близнецов.

– Ч-что такое, Рури?

– Не сходится что-то! Получается, они простые добрые люди? За что их тогда демону ненавидеть?

– Точно, – согласились братья.

– И вообще, где это видано, чтобы жертв полгода медленно, но верно сживали со свету?

Порой случалось и так, что от скверны люди сходили с ума. Да и убивал каждый демон по-своему: это зависело от истоков его ненависти и способов мести. Но так, чтобы по полгода?

– Может, тварь и хотела, чтобы они помучились подольше, однако ведь со следующими жертвами она уже так не церемонилась… Не нравится мне что-то этот заказ.

Рури сложила руки на груди, недовольная белыми пятнами. Хозяйка бросила на нее косой взгляд и обратилась к остальным:

– На сей раз нас просят поторопиться. В последнее время демоны все чаще пропадают.

– В каком это смысле «пропадают»? – удивился Эйдзиро.

– В прямом. Цепочки убийств, по всему похожие на дело рук демонов, внезапно обрываются. Но мы пока мало знаем, и точнее сказать сложно.

– В листовках писали о неких «безликих». Может, они тоже как-то замешаны? – наконец заговорил молчавший до сего момента Дзёкити, и Рури вскинула бровь.

С Нового года то и дело разносились новости об истребителях демонов, с «Кокууном» никак не связанных. Безликие боролись со скверной так же, как и отряд ойран. Свидетели говорили то о двух воинах, то еще о нескольких, и никто о таинственных фигурах ничего не знал, так что ходили разные толки: люди ли они?

«Кокуун» со своей задачей справлялся благодаря волшебному клинку Рури, Хираю, но он был один на весь мир. Как же тогда убивали демонов безликие?

Ойран и ее помощникам до сих пор доводилось только слышать о новых коллегах, однако они ни разу не сталкивались лично. Сама ойран сильно сомневалась, в самом ли деле таинственные демоноборцы вообще существуют.

– Мы не знаем, на что они способны, и не можем утверждать, связаны ли с исчезновением демонов. Тем не менее на всякий случай имейте их в виду.

Мужчины покорно кивнули, а Рури устало вздохнула и неопределенно пробурчала:

– А было ли кому исчезать? Вдруг людей вовсе и не демоны убивали? Горожане друг друга куда как более горазды вырезать.

– Ах да, Рури… – прервала цепочку ее мыслей О-Кику, устремив на ойран ничего не выражающий взгляд.

– Что такое?

– На Нивака в этом году будет выступать «Цубаки-дза» в полном составе.

Равнодушие Рури как ветром сдуло.

Нивака называли уличные выступления, которые устраивали в Ёсиваре в месяц хадзуки. Так же как в яёй любовались сакурой, а в фумидзуки проводили Тамагику-доро, Нивака относилась к трем крупнейшим торжествам района. Все началось с того, что хозяева чайных домиков затеяли выступление в подражание любимому кабуки, а затем балагуры и музыканты раздобыли театральные инструменты и прошлись по округе, отплясывая и разыгрывая спектакли.

Обычно два крупнейших злачных района находились в немом противостоянии, а малым театрам и актерам вовсе запрещалось открыто посещать Ёсивару, но на праздник Нивака выступления все же устраивались. В этот день зевакам выпадала удивительная возможность вблизи поглазеть на изящных и недосягаемых артистов, поэтому его ждали с замиранием сердца.

– На время приготовлений и репетиций в Ёсивару будут приходить актеры. Разумеется, и Сонодзё в их числе.

Мужчины и мальчики переглянулись, услышав имя того самого негодяя, что продал Рури в Ёсивару. Ойран намеренно избегала разговоров о своей жизни в «Цубаки-дза», и никто доподлинно не знал, с какими чувствами она вспоминает прошлое. Тем не менее несложно догадаться, сколь глубокую ненависть она питает к тому, кто от нее избавился.

– Зачем вы мне об этом сообщаете? Меня это не касается. Я терпеть не могу актеров, и театр ко мне больше никакого отношения не имеет, – процедила девушка. В ее глазах читался холод.

– Извините, а Рури же раньше именно в «Цубаки-дза» жила, да? И Сонодзё… – не выдержал Тоёдзиро, но не успел договорить, как ойран пронзила мальчика взглядом.

Под его тяжестью старший из близнецов скукожился. Все почувствовали, как