Клятвы и руины - Хелен Шойерер

Тея отбросила эту мысль. Он никогда по-настоящему не был ее. Но когда он оказался под ней с приставленным к горлу мечом, а крепкое тело прижалось к ее, все здравые мысли мигом покинули разум.

Внезапно Тея перенеслась в те мгновения за несколько часов до испытания на посвящение: она сжимала пальцами ту стрелу, Хоторн брал ее у дерева, а его красивое, покрытое татуировками обнаженное тело освещал лунный свет. Когда он двигался в ней и стонал прямо в губы ее имя, внутри трепетало удовольствие и что-то еще – что-то более глубокое.

«Одного раза недостаточно, Тея… Совсем недостаточно», – прохрипел он после того, как довел ее до сокрушительного наслаждения, от которого все тело дрожало.

Тея собирала свои вещи, чувствуя, как ее переполняет всепоглощающий гнев. Как он посмел? Как посмел бросить, а затем как ни в чем не бывало вернуться спустя три недели с такими заявлениями? А жить вместе? Что, черт возьми, за игры он вел?

Убирая меч в ножны яростнее, чем хотела, Тея поморщилась и уставилась на распухшие костяшки. Вывихнутые, как заявил Хоторн.

По правде говоря, она уже и не помнила, когда именно это случилось. Тея пыталась забыться, поэтому последние недели слились в бесконечную череду спаррингов на мечах, занятий по стрельбе из лука, стратегических встреч и тренировок на выносливость. Она жила жизнью настоящего стража Тезмарра, посвятив себя тренировкам и изучению искусства войны. Тея стала первой женщиной-воином Гильдии за последние несколько десятилетий, и она старалась взять от этого все. Быть частью Тезмарра – больше, чем образ жизни. Это культура, религия.

Направляясь к крепости, она осторожно пошевелила пальцами и зашипела от боли – движения суставов были ограничены, кожа покрылась сине-зелеными пятнами. Дождь утих, и полуденное солнце вошло в зенит. Тее захотелось разыскать Кэла и Киппа, присоединиться к их тренировке и оттачивать какие угодно связки, но… Боги, Хоторн был прав, и как же это ее злило. Если костяшки продолжат распухать, а тянущая боль в ребрах усилится, от нее действительно не будет никакого толку, и в первую очередь – для себя самой.

Обычно в таких случаях она шла к Рен. Фарисса, Мастер Алхимии, обучила сестру всем тонкостям целительства, и, да видят Фурии, за эти годы сестра вылечила бесчисленное количество ее ран. Но это в прошлом. Поэтому Тея, добравшись до крепости, отправилась в библиотеку.

Там она нашла Малика, бывшего Боевого Меча и брата Хоторна. Он, как обычно, сидел в кресле у камина.

– Привет, Щитолом, – произнесла Тея, когда великан оторвался от кожаного ремня, который плел, и улыбнулся.

Дакс, пес Малика, завилял хвостом, лежа в ногах своего хозяина.

Тея плюхнулась в кресло рядом с ними и показала раненую руку.

– Я не надеюсь, но вдруг ты можешь с этим что-то сделать?

Малик уставился на костяшки, на мгновение его взгляд стал каким-то отрешенным. Затем он обхватил ее маленькую руку своей огромной, слегка покачивая головой.

– Что ж, попробовать стоило, – вздохнула Тея. – Похоже, придется отправиться в лаза…

Раздался громкий щелчок. А за ним последовала ослепляющая боль.

– Черт! – прокричала Тея, откидываясь в кресле. – Да помогут мне чертовы Фурии…

Раздался еще один щелчок. Тея сдавленно вскрикнула, потому как теперь стало больнее пуще прежнего.

Зато затем пришло облегчение.

Пальцы все еще покалывало, но та ужасная боль прошла.

Она осторожно пошевелила пальцами. Их все еще было сложно согнуть, они болели, но теперь диапазон движений стал больше.

Малик мягко сжал ее руку, не давая пошевелиться.

– Пока что не шевелить ими, да? – с усмешкой спросила она.

Малик снова покачал головой, а затем поднялся и стал что-то искать в корзине с растопкой, стоявшей рядом с камином.

Тея снова откинулась на спинку кресла, чувствуя, как между лопаток у нее скатываются капельки пота.

– Мог бы предупредить меня, – проворчала она.

Малик никак не отреагировал на ее слова и, подойдя обратно к ней, протянул свою ладонь.

Тея с неохотой вложила свою руку в его и стала наблюдать за тем, как он приложил к одному из поврежденных пальцев прямую палку и обмотал кожаным шнурком, который использовал для плетения ремней. То же самое он проделал и со вторым пальцем.

Когда он закончил, Тея поднесла руку к себе и рассмотрела его забавную самодельную шину.

– И как, во имя всех королевств, я должна с этим ходить?

Малик лишь улыбнулся.

– Тебе стоит поработать над своим чувством юмора, друг мой, – фыркнула Тея, но все же в благодарность сжала его плечо. – Полагаю, мне придется потренировать слабую руку.

После того как Хоторн ушел, бросил ее в трудный момент, перед этим пообещав, что они разберутся со всем вместе, Тея пришла к Малику. Он стал ее единственной постоянной с тех пор, как она получила тотем стража, и даже после того, как поняла, что он знал о ее происхождении все это время.

– Однажды ты сказал мне: «Остерегайся гнева терпеливой дельмирки», – сказала она ему тогда. – Теперь я знаю, что я – дельмирка… Но что же значит все остальное, Мал? Я определенно не из терпеливых.

Тогда Малик потянулся к кинжалу – своему кинжалу, висевшему у нее на бедре, и дважды постучал по рукояти.

По какой-то причине это немного успокоило бушевавшие в ней волны ярости. Помогли и слова, выгравированные на иностранном языке на лезвии ее кинжала: «Величие в смерти, легенда – бессмертна». В тот же момент Тея поклялась себе, что в те недолгие годы, что ей оставались, она будет к этому стремиться.

И вот сейчас Малик Щитолом сидел в своем кресле и смотрел на нее нежным взглядом. В отличие от его брата, выражение лица Малика было добрым, открытым.

Пальцы Теи дрожали. Она вскинула бровь, глядя на бывшего Боевого Меча перед собой.

– Кстати, на случай, если забыла в очередной раз напомнить… Твой брат – полная задница.

В ответ Малик просиял.

Возвращение Хоторна пробудило в ней почти что неутолимое желание превзойти, доказать ему, на что она способна, победить его. Поэтому сейчас она бродила по коридору, ведущему к комнате Рен. Сестра неделями пыталась поговорить с ней, убедить в том, что они должны научиться управлять своей магией, однако гнев ослеплял Тею, она не была готова. И хоть Рен – последний человек, которому бы Тея в этом призналась, но на самом деле она невероятно желала отточить