Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Вяземский изложил свой замысел. По мере того как он говорил, лицо всегда невозмутимого Прохора менялось. Он повидал многое, но это…

— Ваше сиятельство… — выдавил помощник. — Это же… дети.

— Дети, — невозмутимо подтвердил граф. — Именно поэтому идея сработает. Ты что же, засомневался?

Прохор сглотнул. Он служил Вяземскому слишком долго, знал слишком много, и обратной дороги у него не было. Отказаться — значит подписать себе приговор.

— Никак нет, ваше сиятельство, — глухо ответил он, опустив взгляд. — Просто… уточнял масштаб.

— Вот и славно. Тогда к делу. Твоя задача — найти подходящую школу. Найди способ подмешать эликсир так, чтобы не осталось следов, ведущих к нам. И подбери людей, которым можно доверить такое.

— Понял, — тихо произнёс помощник.

— У тебя неделя на подготовку. Тянуть нельзя, — добавил Вяземский.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

— Тогда ступай. И помни, всё должно быть чисто. Одна ошибка — и мы оба покойники.

— Да, господин, — Прохор поднялся и вышел из кабинета.

Граф Вяземский снова повернулся к окну и посмотрел на огни города, за власть над которым он был готов заплатить любую цену.

Глава 2

Российская империя, город Новосибирск

Я вернулся дневным порталом, толком не отдохнув после почти бессонной ночи и воодушевлённого обсуждения в мастерской Громова. Планировал заехать домой, немного поспать, а уже потом браться за дела.

Но не сложилось.

Едва я сел в машину у портального комплекса, как зазвонил телефон. Это был Вася.

— Юрий Дмитриевич, — голос его звучал непривычно напряжённо. — Вам нужно срочно приехать к нам в офис. Вы же вернулись в город?

— Вернулся. А что стряслось?

— Это не телефонный разговор.

Я нахмурился. Вася редко нервничал, и я не помню, чтобы он когда-то просил меня срочно приехать, тем более в таком тоне.

— Василий, что случилось? — ещё раз спросил я.

— К нам… кое-кто пришёл. С очень серьёзной информацией. Лучше вам самому послушать.

— Понял. Буду через полчаса, — ответил я и велел водителю ехать в офис «Целительского вестника».

По дороге гадал, что могло так встревожить Васю. Он и Ефим повидали уже немало, как на службе у меня, так и до этого. Чтобы выбить их из колеи, нужно было что-то по-настоящему впечатляющее.

Офис «Целительского вестника» располагался в неприметном бизнес-центре — так и было задумано. С виду обычный интернет-портал о целительстве: журналисты пишут статьи, редакция выпускает материалы, маркетологи продвигают портал.

Но за этой вывеской скрывалось совсем другое. Хакеры, специалисты по информационной безопасности, аналитики разведданных — целая структура, которую я собрал вокруг Васи и Ефима. Мои глаза и уши в информационном поле.

Меня встретил сам Вася — взъерошенный, с покрасневшими от недосыпа глазами и неизменной банкой «Бодреца» в руке.

— Идёмте, Юрий Дмитриевич, — он повёл меня в дальнюю переговорную, минуя ряды рабочих мест. — Он в тринадцатой. Мы его пока изолировали, чтобы никто из сотрудников лишнего не видел и не слышал.

— Кто «он»?

— Помощник графа Вяземского, Прохор зовут. Пришёл сам, добровольно. И то, что он рассказал… — Василий покачал головой. — Вы просто послушайте.

В переговорной за столом сидел мужчина лет сорока пяти с невыразительным лицом. Увидишь такого на улице и точно не запомнишь. Он был бледен, руки заметно подрагивали, а перед ним стоял нетронутый стакан воды. Рядом за столом устроился Ефим — сосредоточенный, с ноутбуком наготове.

— Граф Серебров, — представился я, садясь напротив. — Мне сказали, у вас есть информация. Слушаю.

Прохор поднял на меня затравленный взгляд.

— Ваше сиятельство… — начал он и запнулся.

Сглотнул и всё-таки отпил из стоящего перед ним стакана. Я тем временем взглянул на Ефима, а тот взглядом указал на ноутбук и пошевелил рукой, как будто что-то писал ручкой на бумаге. Ясно, разговор записывается. И правильно.

Прохор поставил стакан, кашлянул и выпалил:

— Я служу графу Вяземскому уже двенадцать лет. Делал для него… разное. Всякое делал, не буду врать, в том числе и во время выборов. Я думал, меня уже ничем не проймёшь. Но то, что он задумал сейчас… Это чудовищно, ваше сиятельство. Я не смогу с этим жить, и поэтому пришёл к вам.

— Рассказывайте по порядку, — попросил я.

По мере того, как Прохор говорил, я чувствовал, как внутри у меня всё холодеет и наливается яростью. Отравить детей в дворянской школе, угрожать родителям и повернуть всё так, будто это сделал Кутайсов… А главное — одного ребёнка предполагалось убить намеренно, увеличив дозу яда. Чтобы никто не подумал, будто это блеф.

А венцом всего был расчёт на то, что я буду лечить детей за деньги Вяземского. Он всё хорошо рассчитал — я бы вряд ли отказался, вот только деньги бы не взял. Как бы там ни было, я бы точно решил узнать, кто это сделал, и Вяземский планировал подкинуть моей службе безопасности следы, ведущие к Кутайсову.

Он хотел использовать меня. Мою репутацию и моё чувство справедливости как оружие против генерала.

Когда Прохор закончил, в переговорной повисла тишина. Вася стоял у стены, скрестив руки на груди и качая головой. Ефим не отрывал взгляда от ноутбука.

Я молчал, переваривая услышанное. Умом я понимал, что в этой княжеской гонке грязи хватало. Компромат, подкуп, шантаж — всё это было в порядке вещей. Но травить детей ради предвыборного спектакля?

— Почему вы пришли ко мне? — спросил я.

Прохор горько усмехнулся.

— А куда мне ещё идти? В полицию? У Вяземского и великого князя Корсакова там всё схвачено, меня бы нашли в реке через день. К другим кандидатам? Кто мне поверит? А вы… ну, вы целитель. Вы спасаете людей. Про вас говорят, что вы человек чести. Я подумал… может, хоть вы сможете это остановить, — тихо закончил он.

Я смотрел на Прохора и понимал: он не врёт. Такое не сыграешь. Человек действительно переступил через свой страх, чтобы прийти сюда. Это дорогого стоило.

— Вы понимаете, что подписали себе приговор? Вяземский вас не простит, — уточнил я.

— Понимаю. Но лучше так, чем помогать травить детей, — глухо ответил Прохор.

Я поднялся, подошёл к окну и несколько секунд смотрел на город. Потом принял решение.

— Хорошо. Слушайте меня внимательно. Прохор, с этой минуты