Суперы - Велл Матрикс

словно задались целью меня довести. Они подходили с милыми улыбками и оскорбляли меня, не меняя выражения лиц. Делали вид, будто общаются со слабоумной и не давали мне ни единой возможности ответить, перебивая — или просто уходя прежде, чем я заговорю.

Это выводило из себя — и задевало. Мне не дали ни единого шанса, сразу заняв сторону Константина, и это был ужасающий контраст с тем, какими были мои отношения с прежним классом. Я была измучена напряжением дома, и меня буквально убивала мысль, что и здесь я не найду отдушины.

Не знаю как, но мне удавалось сдерживать эмоции. Разрыдаться перед этими людьми было бы унизительно. А их неизбежный смех над моими слезами — унизителен вдвойне.

Я решила, что, если перестану обращать внимание на чужие подколки, им надоест, и они отстанут.

Хотя с Константином это не сработало.

И все же, выйдя из школы после занятий, я с трудом сдерживала слезы. Хотелось домой — не потому, что там безопасно, а чтобы спрятаться ото всех. Просто побыть в одиночестве.

— Проводить тебя домой? — вкрадчиво поинтересовался Константин, бесшумно появляясь рядом.

— Сама доберусь, — процедила я.

— Эй, ты чего такая злая? Не понравилось в школе?

Его голос звучал с таким искренним огорчением, словно его и впрямь это расстраивало.

— Зачем ты это сделал? — прямо спросила я его.

— Что именно? — словно бы удивился он.

— Натравил на меня одноклассников! — обвиняюще ответила я.

И он даже не стал отпираться. Улыбнулся искренне и доброжелательно, чтобы сказать:

— Потому что ты мне не нравишься. И я хочу, чтобы ты убралась из моего дома вместе со своей матерью.

— Будь моя воля, ни секундочки бы не задержалась! — в сердцах воскликнула я и бросилась прочь.

Как будто это я виновата, что меня притащили в этот город и этот дом!

Как будто…

Да чем я ему не нравлюсь? Тоже мне! Я ведь не дурнушка, меня многие считают привлекательной. И фигура при мне, и лицо симпатичное, и с волосами повезло — густые, послушные, красивого сливового оттенка, шикарно подходящего к естественному их черному цвету. Синеглазая изящная брюнетка с хорошеньким личиком — как я могу вообще кому-то не нравиться?!

А ведь у меня еще и характер золотой! Только этот парень об этом даже не подозревает, потому что не удосужился познакомиться со мной поближе!

Ух, как же я его ненавижу!

Добравшись до дома, я заперлась в своей комнате, села на пол и разрыдалась.

Позади остался первый школьный день из длинной-длинной их череды.

И только успокоившись, я вдруг сообразила — а ведь мне не обязательно терпеть такое к себе отношение. Я же могу перевестись в другую школу! Туда, где не будет Константина и травли с его подачи.

Нужно лишь уговорить маму.

— И речи не идет, — выслушав меня, возразила мама. — Только первый день, и ты готова сбежать? Карина, это лучшая школа в городе, и твое обучение уже оплачено. Ты не можешь просто взять и уйти.

— Но меня там невзлюбили!

— Не придумывай, — она неожиданно тепло улыбнулась: — Я понимаю, тебе тяжело. Но потерпи немного, все наладится. Вот увидишь.

Мне в это не верилось. Но один плюс у моей истерики все же был. Меня обуяла апатия, и нападки Константина уже не страшили.

Я возвращалась с ужина, когда столкнулась с ним в коридоре. Окинув меня внимательным взглядом, парень с неожиданным сочувствием поинтересовался:

— Ты что, плакала? Ведь не из-за того, что тебя плохо приняли в школе?

Сочувствие выглядело бы искренним, если бы плохо меня приняли не из-за этого парня.

— А ты разве не этого добивался?

— О, нет. Не выношу женских слез.

— Но почему ты тогда выводишь меня из себя?

— Раньше ты не плакала.

Я уставилась на него с изумлением. Кажется, впервые с момента нашего знакомства он говорил со мной нормально. И что, мне просто стоило разрыдаться у него на виду раньше?

Что-то не верится.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты уже спрашивала. И я ответил.

— Но ты меня даже не знаешь!

— Достаточно того, что ты — дочь своей мамаши, которая охомутала моего отца ради денег.

— Это не так, — возразила я. — Это твой отец ухаживал за ней. Она даже не знала, насколько он богат!

У меня мелькнула надежда, что мы, наконец, поговорим, уладим все недопонимание и мирно разойдемся.

Как же, мечтать не вредно.

— Я бы на вашем месте тоже так говорил, — Константин усмехнулся. — Только не обольщайтесь — как только твоя мамаша надоест отцу, ноги вашей в этом доме не будет. А пока… если отец развлекается, почему бы и мне не развлечься?

— Потому что ты поступаешь непорядочно?

Константин рассмеялся:

— Уж кто бы говорил о порядочности. Если хочешь спокойную жизнь — уговори мать уехать. Иначе… пеняй на себя.

Не дожидаясь моего ответа, парень скрылся в своей комнате.

Апатия — благо. Особенно при разговоре с таким… таким… напыщенным придурком!

В школу на следующий день я шла с твердым намерением игнорировать чужие нападки. Следовало признать, что никого переубедить мне не удастся после столь презрительного представления от Константина. А значит, и пытаться не стоит. Просто буду делать вид, что их нет. Друзей я так, конечно, не заведу, но на это в любом случае можно не рассчитывать — с того момента, как я обнаружила Константина среди одноклассников.

Это будет тяжелый год. А после выпуска смогу уехать, не оглядываясь на мнение мамы. Если она счастлива настолько, что не замечает Константина и его выходки — пусть и дальше живет в своем розовом мире. Только без меня.

Игнорировать одноклассников оказалось на удивление легко. Они еще не наигрались, но я просто не обращала внимания на их слова. А самое приятное — Константин меня тоже игнорировал. Идеально.

Я начала надеяться, что день не станет катастрофой, когда перед большой переменой меня окружили несколько девчонок. Ни одну из них я не знала: познакомиться со мной никто не удосужился, а запоминать их во время отметки в журнале я не считала нужным. Но они точно уже пытались меня задеть накануне. Не могу сказать, что безуспешно…

И сегодня им явно не понравилось мое пренебрежение.

— Только посмотрите на эту деревенщину, — фыркнула одна.

— Да уж, ни манер, ни стиля, — подхватила другая.

— А еще строит из себя.

— На одежду только взгляните — никакого вкуса!

Настолько абсурдное заявление, что я не выдержала:

— Эй, мы здесь вообще-то все в одинаковой форме.

Что ж, судя по злорадным взглядам, именно этого они и добивались. Хоть