Кавказский рубеж - Михаил Дорин

— Я многих ваших коллег знаю. С некоторыми хлебнул и дерьма, и крови с песком достаточно. Так что ваша осведомлённость меня не удивляет, — ответил я.

Шестаков кивнул и подошёл ближе.

— Здесь становится опасно. И даже в Гудауте. Операция «Меч», как назвало эту военную кампанию грузинское руководство, пошла явно не по плану. А это значит, что будет только всё хуже.

— Есть возможность, как-то вывезти Антонину? — уточнил я.

— Да. Завтра рано утром будет Ан-12. Можете посадить её на этот самолёт, и он её доставит в Союз.

— Спасибо, — кивнул я и пожал руку Шестакову.

Антонину было непросто заставить улететь из Гудауты, но мне это сделать удалось. Так что рано утром мы пошли с ней к самолёту.

Небо на востоке только-только начинало сереть, разбавляя чернильную густоту ночи бледной полосой. Самое глухое, зябкое время четыре часа утра. В воздухе висела тяжёлая влага, оседая росой на бетоне рулежек.

Мы шли к стоящему да дальней стоянке Ан-12. Я нёс две большие сумки, а рядом, стараясь попадать в шаг, шла Тося. Никакого белого халата — сегодня она была красивой женщиной, одетой по последней моде этого странного, тревожного лета девяносто первого.

На ней были голубые джинсы-«варёнки» облегающие фигуру и лёгкая светлая блузка, из-под которой виднелась простая белая майка. Волосы она собрала в строгий хвост, но выбившаяся прядь всё равно падала на лицо.

— Саш, это глупо. Ты же знаешь, я могу помочь. В санчасти завал. Рук не хватает. А я улетаю, как какая-то курортница, — сказала она негромко, но твёрдо.

В её голосе звучали не капризные нотки, а уверенность прапорщика медицинской службы. Пусть и находящегося в отпуске.

— Тося, отставить. Ты сейчас не прапорщик, а гражданское лицо на борту военного самолёта. Этот рейс один из немногих, которые смогло пролоббировать наше руководство. Другого шанса не будет. Ни поезда, ни корабли не ходят. Ты хочешь, чтобы я думал о том, как ты здесь под обстрелами бегаешь, или о задаче?

Она замолчала, недовольно поджав губы.

Вокруг самолёта уже суетились люди. Тут были женщины, закутанные в платки, сонные дети, старики. Их торопливо, но без паники, подсаживали внутрь солдаты из аэродромной роты.

Внутри грузовой кабины горел дежурный свет. Вдоль бортов на откидных скамейках уже сидели люди, плотно прижавшись плечом к плечу.

Я занёс сумки и поздоровался с экипажем. Оказалось, что командир корабля служил в Кабуле в 1980–1981 годах и часто мы с ним пересекались то в Баграме, то в Джелалабаде.

Так что я сразу попросил его, чтобы в Краснодаре, куда будут вывозить наших сограждан, помог добраться до вокзала. Ребята сказали, что всё сделают в лучшем виде.

Когда я вышел из самолёта, Антонина стояла грустная, скрестив руки на груди.

— Ну всё, Антонина Степановна. Тебе в Краснодаре помогут. Будь аккуратнее только…

Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, словно стараясь запомнить каждую чёрточку лица. Глаза у неё блестели, но она не заплакала.

— Ты сам… смотри у меня. Геройствовать в меру. Понял? — сказала она и поправила мой воротник.

Её руки скользнули по моей груди, и она резко притянула меня к себе.

Её губы были холодными. Это было не киношное прощание, а короткий момент близости перед разлукой. Она крепко сжала мои плечи, не собираясь отпускать.

— Всё. Иди работай, командир. Люблю тебя, — погладила она меня по щеке.

— И я люблю тебя.

Она отошла на пару шагов, и тут же остановилась.

— Саша, я… тут всё сказать хотела. Да только всё…

В этот момент бортовой техник крикнул, что сейчас будет запуск.

— Говори, пока есть время.

Тося внимательно смотрела на меня, а потом ещё раз крепко поцеловала.

— Я… люблю тебя, — вновь сказала она и ушла к самолёту.

Тося уже не обернулась, шагнула в самолёт, исчезая среди других пассажиров. Техник махнул рукой, и грузовой люк с гулом начал закрываться, отсекая свет и звуки.

Я отошёл на безопасное расстояние. Лопасти двигателей начали раскручиваться, превращаясь в сверкающие круги. Ан-12, качнувшись, медленно порулил на старт. Я провожал его взглядом, пока рёв двигателей не стал оглушающим на взлётном режиме, и тяжёлая машина не оторвалась от полосы, уходя в серое небо, в сторону моря.

— Улетела, Александр Александрович, — сказал я про себя.

— Сан Саныч, нам уже пора, — услышал я голос Вани Потапова справа от себя.

Я обернулся. Он держал в руках охапку моего снаряжения. Лицо его было сосредоточенным, никаких лишних вопросов.

— Держи, командир, — он протянул мне защитный шлем ЗШ-5 и разгрузочный жилет, он же «лифчик».

Я принял шлем, привычным движением проверяя светофильтр. Следом Ваня протянул мне автомат.

— Парольные числа записал. Вертолёт заправлен. Остальная группа тоже в готовности.

Я надел разгрузку, ощущая привычную тяжесть магазинов. Взгляд на секунду задержался на точке в небе, где исчез самолёт, а потом я повернулся к Ивану.

Но и тут меня будто кто-то направил заглянуть в нагрудный карман. Там где у меня была икона с образом Георгия Победоносца. Вот только карман был открыт, а в нём кроме самой иконы была и записка.

— Сан Саныч, всё хорошо? — спросил Ваня, наблюдая, как я раскрываю маленький листок.

На листке в клетку были написаны тёплые и… весьма интересные слова: «Возвращайся скорее. Мы тебя любим и ждём. Вдвоём». А внизу был маленький рисунок — детская бутылочка.

Я улыбнулся, но хотелось подпрыгнуть. Вернуть на пару минут самолёт назад и обнять любимую. И всё равно, что будут и бессонные ночи, и первые зубы, и проблемы взросления. Самое главное, что теперь мне в два раза сильнее хочется возвратиться домой.

Внутри стало тепло, захотелось закричать от счастья, что меня будут ждать дома как минимум двое.

Пожалуй, более прекрасной новости я не слышал и не читал.

— Да, Вань. Всё замечательно. Эм… пошли работать, — спокойно ответил я.

Мы быстрым шагом направились к стоянке вертолётов, где в утренних сумерках уже просыпались силуэты «крокодилов» и «восьмёрок».

Глава 18

Август, 1991 года, аэродром Бомбора, Абхазская ССР.

Больше месяца продолжается этот конфликт. Со всех сторон только и слышно, как все «переживают», «высказывают озабоченности», организуют переговоры и встречи. А по итогу всё решается на поле боя.

Наш очередной «рабочий» день по доставке гуманитарной помощи в Очамчирский и Ткварчальский районы начинался спокойно, ровно и по давно устоявшемуся плану.

Медосмотр, загрузка продовольствия, медикаментов и «ещё кое-чего» в грузовую кабину, а потом и короткая постановка задачи от командира эскадрильи Георгия Завиди.