Кавказский рубеж - Михаил Дорин

— Это, Серёжа, большая политика. Русову сейчас важнее, чтобы ему в Вашингтоне руку пожали, чем жизни каких-то там… абхазов. А то вдруг на Западе усмотрят, что мы нарушаем чьи-то права, — ответил я, смотря вперёд.

— Своих же сдают, — выдохнул Сергей.

Вертолёт качнуло воздушным потоком, как раз когда мы вошли в ущелье. Впереди, в дымке, уже угадывались очертания Ткуарчала.

Нам нужно было садиться на тот же самый стадион.

— 201-й, я 317-й. Площадку наблюдаю, выполняю посадку, — передал я в эфир.

— Принял, 317-й. Встаю в круг над вами, — отозвался Завиди.

Я начал снижение. Зелёное поле стадиона стремительно приближалось. По краям поля, на трибунах и беговых дорожках появлялись люди. Конечно, это не то количество, что было месяц назад. Но их ещё очень много. И с каждым разом этих людей всё меньше.

Пару минут спустя колёса коснулись грунта. Пыль и сухая трава взметнулись из-под винтов. Мы подрулили в конец стадиона, чтобы дать возможность сесть остальной группе. Я не сбрасывал обороты, держа машину в готовности рвануть вверх в любую секунду.

— Пошла разгрузка! — громко сказал Сергей, выбегая в грузовую кабину.

В кабине становилось жарко. Я смотрел на приборы, потом вверх, туда где Завиди и его ведомый кружили над городом, прикрывая нас на высоте 300 метров.

Первым закончила разгружаться и загружаться вторая пара Ми-8.

— 318-й, готов к взлёту. Жду команды, — запросил ведущий пары.

— 318-й, я 201-й. Наблюдаю тебя, по одному взлетайте. Пристроюсь справа, — ответил ему Гоги.

Пара Ми-8 медленно взлетела и начала уходить в сторону гор. К ним тут же пристроился один Ми-24, а следом и ещё один, заняв место в строю слева.

— 210-й, готов? — запросил я ведомого.

— Да, подтвердил.

— Понял. 202-й, готовы, — сказал я в эфир Аркаеву, чтобы он готовился пристроиться к нам.

Тут же мы начали взлетать. Вертолёт тяжело набирал высоту. Но главное, что набирал. Медленно мы поднимались над городком, прикрываясь отстрелом ловушек. Пара Ми-24 шла рядом, а впереди уже была видна первая группа.

— 201-й, я 317-й, взлёт… — начал говорить я в эфир, но тут же меня начали «забивать».

Кто-то выходил на связь параллельно. Тут же эфир взорвался громким голосом Гоги:

— Слева от моря, пара!

— Уйди влево. Влево, влево!

Я посмотрел в направлении моря. Из-за горного хребта вынырнули две хищные тени. Они шли низко, прижимаясь к склонам, чтобы их не заметили раньше времени.

— 201-й, атакую! — рявкнул ведомый Завиди.

— Уходи низом по руслу! Быстро! — перебивал его Гоги, который шёл наперерез паре.

Ми-8 нырнули в сторону ущелья и почти слились с зелёнкой. Я увидел, как Ми-24 Гоги, заложив крутой вираж, рванулся к вражеской паре, которая накрыла с двух сторон его ведомого. Он был один против двоих.

Наш вертолёт, перегруженный людьми, натужно заревел и начал медленно уходить в сторону.

Завиди открыл огонь первым. С его пилонов сорвались дымные шлейфы НАРов, устремляясь к ведущему грузину. В небе расцвели разрывы. Ведущий грузинский борт шарахнулся в сторону. Но тут появился и третий, который уже зашёл Гоги в хвост.

— 201-й, сзади! Уходи! — крикнул я в эфир.

Но было поздно. Я увидел дымный след управляемой ракеты, а затем и короткую вспышку пушечной очереди, прошившую хвостовую балку вертолёта Завиди.

Рулевой винт «крокодила» просто оторвало. Машину Гоги крутануло волчком. Я видел, как он пытался выровнять падающую машину, уводя её от жилых домов.

Вертолёт рухнул на склоне горы, в сотне метров от окраины города. Огненный шар взметнулся в небо, пожирая металл.

— Твою мать! — выругался Серёга, опуская голову и закрывая лицо руками.

Время будто застыло. Я видел, как чёрные обломки «двадцать четвёрки» Гоги догорают на склоне, выбрасывая в небо жирный столб чёрного дыма.

Пока пара Беслана перестраивалась и выходила на помощь ведомому Гоги, грузинские вертолёты успели ударить по телевышке в Ткуарчале и нанести ещё один удар. Через пару минут они уже пропали из поля зрения.

— 317-й… — прохрипел в эфире Беслан. Голос был слабый, пробивавшийся через помехи.

— Ответил, 202-й. Что там?

— Куполов нет. Вертолёт разрушился и горит, — тихо произнёс он в эфир.

Я бросил последний взгляд назад. Два наших вертолёта продолжали кружить над местом крушения.

— Сесть можешь? — спросил я.

Как бы мне ни хотелось сесть и осмотреть обломки, но у меня на борту люди. Я отвечаю сейчас за них. И Гоги поступил бы так же.

— Нет. Они в ущелье упали. Ударились в склон.

— Понял, 202-й.

На минуту в кабине воцарилось молчание. Серёга и вовсе достал из кармана пачку сигарет и собирался закурить. Он увидел, что я смотрю на него, и начал убирать свои «Мальборо». Их, кстати, всегда курил Гоги.

— Сейчас можно, Серёг. Кури, — сказал я.

Пока бортовой техник доставал зажигалку, я бросил взгляд на Ивана. Потапов отвернулся, пряча глаза. Я видел, как дрожат его руки на НПЛ-10, а коленка слегка вздрагивала.

— Саныч… как же так? Просто вышли, отбомбились и ещё вертолёт сбили.

Перед глазами до сих пор стояла эта картина: падающий «шмель» и пуски по городу с вертолётов грузинских ВВС. А ведь пару месяцев назад я видел одного их лётчика. Он приходил к Гоги. Не удивлюсь, если и он был в одном из этих вертолётов.

Бортовой техник выкинул через блистер Ивана сигарету и вышел в грузовую кабину. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся.

— Как там? — спросил я.

— Нормально, командир. Женщины причитают. У одной, кажется, сердце прихватило. Таблетки какие-то под язык положила и успокоилась. Дети не ревут и пытаются поспать.

Я кивнул, понимая что всё у пассажиров нормально. Не знаю, видели ли они схватку в воздухе. Мне же её сложно теперь будет забыть.

Обратный путь до Бомбора мы проделали в гробовом молчании. В эфире была тишина, которая давила на уши сильнее, чем гул двигателей.

— 317-й, Лачуге, — запросил меня руководитель полётами.

— Ответил, Лачуга.

— 317-й, наблюдаю вашу метку. Удаление тридцать. Борт порядок?

— Лачуга, борт порядок. Идём четырьмя единицами. Две «пчелы» и два «шмеля», — добавил я.

Ведомый Гоги ещё раньше ушёл вперёд и уже строил заход на посадку за первой парой Ми-8.

Я сглотнул вязкую слюну. Иван Потапов по-прежнему сидел с опущенной головой, уставившись в планшет на коленях, словно там были написаны ответы на все вопросы.

В эфире повисла пауза. Долгая, тягучая. Руководитель полётами на том конце принял всю информацию. Он уже знал, что командир эскадрильи и его оператор на аэродром не вернутся.

— Принял вас, 317-й. Заход по схеме. Вас встречают. Скорой помощи и пожарным дана команда.

— Понял,