Звездный зверь - Антон Александрович Карелин

клиентам за огромные деньги. Для этого ему необходим прибор, который может эмулировать любую степень потенциала. Без такого прибора его схема бы просто не работала, а она работает — значит, прибор существует.

«Вот так просто, только и всего», — подумала Ана.

— Со стороны мои построения могут показаться смелыми, но лишь до тех пор, пока не продумаешь дело вдоль и поперёк. Будь у вас время, вы бы убедились: сколько ни перебирай объяснения по каждому пункту, другие варианты окажутся слабее.

— Занимательно, — угли в глазах Седовласого задумчиво мерцали.

Он впервые столкнулся с орудием мифотворчества в руках мастера, и в облике Главы проявилось нечто умиротворённое, словно убаюканное сказкой. У остальных были другие реакции:

— Простите, — нервно, испуганно и всё так же корректно спросил Чар. — А когда будет моя очередь отрицать свою причастность к происходящему и требовать права на немедленную эвакуацию из этой системы?

Силикатное тело поняша съёжилось от волнения, а грива поникла и сжалась в единую налипь, по которой бегали синие мурашки статического электричества.

— Точно, эвакуируйте нас хоть к гипер-дьяволу на антенны! — с жаром воскликнул Джейки, пытаясь выелозить из силовых пут.

— Ваш вопрос скоро разрешится, — официально и равнодушно отрезал Глава, бросив взгляд на судорожно дышащее пространственное ядро. Прозвучало крайне зловеще.

— Сумасшедший дом! Наши права… — пискнул тшекки, но тут же поймал взгляд луура, рука которого замерла над панелью управления силовыми тисками, готовыми заткнуть арестанту рот, — … не имеют никакого значения и вообще здесь прекрасно, а я молчу!

— Итак, — отчеканил Амзи. — Один из фелитов изобрёл прибор эмуляции?

— Да. Они носят особые наладонники, чтобы отличить собрата в толпе, и при знакомстве автоматически сканируют друг друга. Для нашего убийцы это просто подарок: каждый фелит спешит пожать ему руку и показать свой потенциал. Он усовершенствовал наладонник, тот генерит ложный заряд максимального потенциала, и слепой флюон послушно прыгает в руки.

— Ради этого он убил Доула?

— Такова его бизнес-модель. Общаясь в среде фелитов, убийца подселяет частицы самым выдающимся, собирает урожай и продаёт их на каком-нибудь аукционе за даркоины.

— Ты так говоришь, будто флюоны встречаются каждый день! — возразила Ана. — На практике подавляющее большинство живых существ не столкнётся с ними даже раз в жизни. В отличие от остальных квантов, эти частицы крайне редки. А если ты прав, убийца должен был не просто изобрести эмуляцию удачи и удержать это в тайне от всех, но и создать свой собственный секретный ловец флюонов.

Возражение было резонным, но и ответ напрашивался:

— Искать не обязательно самому. Например, если бизнес-элите Пандемонии приспичит закончить правление Скорбной Матери, которую невозможно просто взять и свергнуть, — они наймут на космическом чёрном рынке квантовых ловцов. Тех, что рыщут по всей галактике и находят флюоны. В нашей истории задействовано всего две штуки: может, один был под конкретный заказ, а второй убийца всегда держит про запас — как раз на случай столкновения с выдающимся экземпляром…

— Значит, убийство Джека Доула не имеет никакого отношения к Финальному Зверю? — прищурился Глава. — Лишь две разных линии, совпавших в одном музее?

— В одной картине. Но чтобы увидеть её целиком, нужно знать обе стороны дела, внутреннюю и внешнюю.

— А вы знаете.

— Уже какое-то время, да.

Изнутри пространственного ядра, изо всех сил убегавшего от самого себя, родился ломкий нечеловеческий звук, выворачивающий слух наизнанку. Сфера резким рывком выросла почти вдвое, едва не захватив висящих в воздухе, и тут же с содроганием втянулась обратно, словно выдохшийся вдох.

Все, кроме троих роботов Амзи, отпрянули в стороны, как будто подобные уловки могли их спасти. После секундной задержки Врата содрогнулись с новой пугающей силой: по многокилометровым регионам конструкции прошёл стон, эхом дробящийся в каждой из секций и блоков.

Когда Врата застонали протяжно и чудовищно, Лейта осознала, что всё, больше нет уложений, протоколов и правила тоже закончились. Мир летит ВУРДАЛУ в глотку, какие тут могут быть параграфы и подпункты? Она вскрикнула, поджала хвост, оттолкнула напарников и оставила пост. Всё вокруг содрогалось, а она кляла себя за то, что держалась устава и потеряла драгоценные минуты на просроченный и никому не нужный долг.

Но теперь она мчалась к Кольтеру. Перескакивая со стен на потолок и обратно, лавируя между теми, кто бежал, летел и полз, Лейта умоляла духов всех восьми лун сразу, просила помочь ей успеть. Она хотела обернуться вокруг Кольтера, прежде чем всё прекратится и исчезнет. Чтобы последние секунды он не выл и не бесновался, а прижался к ней и успокоился, фыркнул с облегчением.

Кто-то большой, тяжёлый и металлический сбил её на повороте, Лейта выгнулась в полёте, пытаясь упасть хотя бы на половину заплетавшихся ног, но её длинное тело перекрутилось, она покатилась по коридору и врезалась в дверь. Та открылась, и чей-то плачущий ребёнок вцепился маленькими гусенячими лапками в её шерсть, булькая: «Мамма! Мамма! Хочу облатно в животик!» Вокруг не было гусениц, только хаос и разрушение, поэтому Лейта сунула вопящую личинку под свитер и побежала дальше, мелькая под ногами у тех, кто выше и крупнее. Краем глаза она видела, как в иллюминаторах одни корабли улетают, а другие взрываются, как в мелькании криков, речитативе инструкций и плаче заклинивших сирен теряется последняя надежда, что хоть кто-то в мире знает, что делать.

В панике Лейта перепутала повороты и ушла совсем не на тот ярус, а когда осознала, снизу уже бушевал пожар, и ремботы не могли тушить его, потому что утечки, разломы, огни и ещё сто одно несчастье происходили повсюду, а бедных ремботов к такому не готовили и они не могли размножиться в тысячу раз — вернее, могли, но не так быстро.

Всхлипывая, обожжённая и ослепшая Лейта прижалась к покорёженной медицинской капсуле, в которой умирал смутно знакомый этноид, и хватала ртом воздух, когда услышала тоскливый, пронизавший хаос происходящего вой. Она вскочила, придерживая гусенёнка руками, и метнулась в ту сторону всеми ногами, которые ещё не успели охрометь. Прыгнула сквозь пламя и разбитую переборку, в неизвестность и дым, ещё в одну, а потом вниз; вой захлебнулся, когда у Кольтера кончился воздух, но Лейта знала: сейчас он хрипло кашлянет, вдохнёт и затянет снова. Вот только он не затянул.

Воя больше не было, и она прыгала, вся в слезах, уже зная, что не увидит Кольтера и не сможет прижать его к