Перерождённый боярин. Наследник запретного рода - Вячеслав Гот

Григорий долго смотрел на пламя единственной свечи, освещавшей их встревоженные лица. Паутина опутывала их всё туже. Но в ней, как он теперь понимал, были не только нити удушения, но и нити, ведущие к сердцу паука. Нужно было лишь найти правильную и дернуть.

— Делай, — тихо сказал он Арине. — Фаддей, готовь копии любых наших документов о правах на земли и привилегиях. Если начнётся атака на наши уставы, мы должны быть готовы. Кузьма, усили ночную стражу. И приготовь тайник для самых ценных архивов. На случай, если сюда придут с обыском.

Они расходились в предрассветной тишине, каждый с грузом новой, смертельно опасной задачи. Гильдия, всегда стоявшая особняком, теперь оказалась в самом центре придворной игры, где долги были оружием, а дружеские улыбки — самой опасной маской. Они больше не могли просто наблюдать и изучать. Чтобы выжить, им пришлось научиться сражаться в тени, где их главным мечом должны были стать те самые документы, которые они столетиями с таким тщанием собирали и хранили.

Серия 5: Первая атака: саботаж в кузнице Огняны

Сцена 1: Сердце Подворья.

Кузница Огняны была не просто мастерской. Это был символ самостоятельности Гильдии, её технологического превосходства и во многом — её души. Расположенная в глубоком каменном подвале главного здания, она снабжала экспедиции прочными инструментами, а стражу — изящным, но смертоносным оружием, не уступавшим лучшим княжеским клинкам. Всё благодаря гению и рукам самой Огняны, дочери кузнеца, принятой в Гильдию за «необыкновенное понимание свойств металла и пламени».

Когда Григорий уехал на опасную встречу с агентом в городе, операцией по безопасности на Подворье руководила она. Её правою рукой был десятник Архип, бывший солдат с шрамом через всё лицо, преданный Гильдии за то, что здесь оценили не его страшную внешность, а прямоту и верность.

Сцена 2: Знамение в пламени.

Работа кипела. Огняна закаляла новый набор геологических молотков для комиссии Арины. Вдруг пламя в главном горне, обычно ровное и послушное, рванулось в сторону, вырвалось из огнеупорной кладки с коротким, хлопающим звуком. Одновременно погасли все лампы, кроме одной, питаемой от отдельного, запасного резервуара со светличной эссенцией. В кузнице воцарилась тревожная тьма, нарушаемая лишь алым, нестабильным светом вырвавшегося пламени и холодным сиянием резервной лампы.

— Воздух! — крикнула Огняна, не теряя ни секунды. — Перекрыть главную тягу! Архип, дымоход!

Она сама бросилась к системе кожаных мехов и заслонок. Но было поздно. По вентиляционным каналам, выходившим в сад, в кузницу уже проник едкий, сладковатый дым. Не угарный газ от угля, а что-то иное, вызывающее головокружение и резь в глазах.

— Дурманный корень, перемолотый и смешанный с серой, — сквозь кашель выкрикнула Огняна, натягивая на лицо мокрую тряпку. — Это не авария. Это атака. Архип!

Но Архип уже не отвечал. Он рухнул у основания дымохода, где концентрация дыма была самой высокой. Рядом с его безвольной рукой валялся отвёрнутый вентиляционный болт и обрывок дорогой, нехарактерной для Подворья ткани.

Сцена 3: Расследование и предательство.

Кузьма-оружейник и двое стражников, не затронутые дымом (они находились у дальнего выхода), вынесли Архипа и Огняну на свежий воздух. Кузницу залили водой и проветрили. Архип пришёл в себя, хрипя и ругаясь, но был жив. Огняна, едва отдышавшись, провела осмотр.

— Меха повреждены изнутри, тросики перерезаны, — её голос был холоден и ясен, несмотря на дрожь в руках. — Кто-то знает нашу систему. Знает расписание. Знает, что я буду закалять сталь сегодня — процесс, требующий максимальной тяги и стабильного пламени. Подменил огнеупорную глину в одном из швов горна на смесь, которая трескается при длительном нагреве. И запустил дымную шашку через вентиляцию, когда мы отвлеклись на пожар.

Осмотр вентиляционного колодца во дворе дал ещё одну улику: следы сапог с мелким, узнаваемым узором на подошве. Такие сапоги полгода назад по спецзаказу Огняны были выкованы для личной охраны Подворья.

Измена пришла изнутри.

Сцена 4: Исповедь в темноте.

К вечеру, когда Григорий вернулся, бледный после напряжённых переговоров, круг подозреваемых сузился до трёх человек. Огняна отказалась от публичного допроса.

— Они свои, — сказала она Григорию. — Один из них предал. Если мы вытащим его на свет перед всеми, мы сломаем доверие, на котором всё держится. И дадим настоящему врагу знать, что мы что-то обнаружили.

Она поступила иначе. Приказала всем троим стражам, включая виновного, готовиться к «срочной ночной экспедиции по проверке периметра» в ближайший лес. А сама с Кузьмой и Григорием устроила наблюдение из тайной смотровой, скрытой в стене старой часовни.

Их расчёт оправдался. Один из стражников, молодой парень по имени Лука, сын того самого купца, который первым отказал Гильдии в поставках, на минутку отстал от группы у заранее условленного дерева с дуплом. Быстрым движением он сунул в дупло свёрток и, озираясь, побежал догонять остальных.

Сцена 5: Письмо и выбор.

В свёртке было короткое письмо, даже не зашифрованное — такая уверенность была у отправителя.

«Кузница обезврежена на неделю. Доместик в болотах. Давление на хозяйство усиливается. Готовьтесь к следующему шагу: казначей Григорий должен согласиться на заём у Басманова в течение трёх дней. Убедите его. Или найдут тело его брата-рыбака в сетях. Л.»

Письмо было подписано личной меткой Луки Басманова. Лука-стражник был его племянником, попавшим в Гильдию по протекции отца год назад. Паутина долгов опутала и его семью.

Огняна, прочитав письмо, скомкала его в кулаке. Глаза её горели не яростью, а холодной, стальной решимостью.

— Мы не отдадим Григория и не пойдём на поводу у этих тварей, — сказала она. — Но мы и не вышвырнем Луку. Он пешка, как и мы все в этой игре.

— Что же делать? — спросил Григорий, лицо его было пепельно-серым. Угроза брату ударила в самое больное место.

— Мы сделаем вид, что попались в их ловушку, — ответила Огняна. — Лука останется на своём посту. Мы дадим ему ложную информацию для передачи. А ты, Григорий, пойдёшь к Басманову. Но не для того, чтобы брать заём. А для того, чтобы затянуть переговоры. Создать видимость колебаний. Выиграть время для Еремея и для нашей операции в архивах. А я… — она посмотрела на почерневшие стены своей кузницы, — я быстро восстановлю всё, что сломали. И кое-что усовершенствую. Если они думают, что вывели из строя наше сердце, они сильно ошибаются. Теперь оно будет биться громче и зорче.

Первая атака была отбита. Но она ясно показала: враг знает их