Перерождённый боярин. Наследник запретного рода - Вячеслав Гот

Еремей почувствовал, как Григорий за его спиной замер, как статуя. Он сам сохранял спокойствие.

— От тех, кому важно, чтобы Тлен не вернулся. И чтобы подобные «ошибки» не повторялись.

В зале на секунду повисло неловкое молчание. Задели за больное.

— Конечно, конечно, — поспешил сгладить Путята. — Ошибки… печальное наследие прошлого. Мы все извлекли урок. Именно поэтому важно сейчас единство. И соблюдение установленных… процедур. Например, ваше поместье на Вязь-реке. Прекрасные угодья! Но там, знаешь, требуются утверждённые казной сметы на мелиорацию, акты о межевании, разрешение на рубку леса… Бюрократия, но без неё — хаос.

Это и была атака. Не мечом. Бумагой. Удушение регламентами, задержками, «уточнениями». Пока он будет бегать по приказам, поместье не принесет ни гроша, а станет дырой, в которую уходят ресурсы Гильдии.

— Я благодарен за разъяснение, — кивнул Еремей, как будто не понял подтекста. — Направьте, пожалуйста, все необходимые требования в Обитель. Моя управительница, Арина, разберётся. Она любит… систематизировать.

Арина, стоявшая чуть позади, с лицом невинной послушницы, чуть склонила голову. В её глазах мелькнула хитрая искорка. «Присылайте. Посмотрим, чья бюрократия острее».

Сцена 4: Званый ужин с незваными гостями.

Вечером их пригласили на «скромный ужин» в дом боярина Велизария — не самого могущественного, но известного своим богатством и умением быть на всех сторонах сразу. Здесь было больше роскоши, меньше открытой враждебности, но больше искусственности. Беседы о соколиной охоте, вине, слухах из-за границы. Еремея представляли как диковинку: «А вот наш молодой боярин, разговаривает с деревьями!»

И тут появилась она. Лия Турова, дочь Семёна. Девушка лет шестнадцати, с лицом фарфоровой куклы и глазами старой, уставшей от всего женщины. Она была одета по последней столичной моде, но в её улыбке, обращённой к Еремею, было что-то… изучающее. Не любопытство. Интерес.

— Отец говорит, вы строите что-то в своём лесу, — сказала она тихо, когда им представились. — Не крепость, а… общину. Говорят, там даже женщины куют.

— Там каждый делает то, в чём силён, — осторожно ответил Еремей.

— Как интересно, — протянула Лия, и её взгляд скользнул по Арине, которая с невозмутимым видом изучала фреску. — У нас в столице всё давно… распределено. Кто силён в интригах, кто — в накоплении. А в чём сильны вы, боярин-Страж, кроме как в борьбе с чудищами?

Это был не флирт. Это был зонд. Попытка понять, есть ли у него политические амбиции.

— Я силён в том, чтобы видеть систему, — так же тихо ответил он. — И находить в ней слабые места, чтобы её можно было починить, а не сломать.

Она замерла на секунду, потом улыбнулась снова, но теперь улыбка стала чуть более искренней, почти сочувственной.

— О, вы амбициозны. Вы хотите починить… всё. Пожалуй, это самое опасное занятие в нашем мире.

В этот момент в зал вошёл слуга и что-то шепнул на ухо Велизарию. Тот нахмурился, потом подозвал Еремея.

— Дурные вести с юга, друг. Кажется, твои… лесные соратники попали в неприятность. Удельный князь Хотян прислал гневное письмо. Говорит, банда разбойников, в которой опознали твоих людей, напала на его обоз. Есть убитые.

Ложь. Чистейшая вода ложь. Кожан и Совина были на севере, охраняя Обитель. Но факт не имел значения. Имело значение обвинение. Первая кровь на политической шахматной доске была поставлена. И пешкой был объявлен его союзник.

Сцена 5: Ночь в монастырской тюрьме.

Вернувшись в подворье, они собрались в келье Еремея.

— Атака по двум фронтам, — подвела итог Арина, отложив блокнот. — Бюрократическое удушение (Путята, Туров) и компромат/провокация (Хотян, а за ним, небось, Ростислав). Цель — изолировать, опозорить, заставить тратить силы на защиту, а не на развитие.

— Надо ехать на юг, — проворчал Григорий. — Выбить правду из этого Хотяна…

— И попасть в ловушку, — прервал его Еремей. — Это то, чего они ждут. Чтобы я уехал из столицы, бросил «игру» здесь. Чтобы Гильдия выглядела как буйная, неуправляемая банда. Нет.

Он подошёл к узкому окну, глядя на клочок звёздного неба.

— Мы ответим. Но не так, как они ждут. Арина, завтра же начни оформлять все их «требования» по поместью. Сделай это так дотошно, с такими встречными запросами и цитатами из законов, чтобы их же писцы охрипли. Григорий, через Степана и «Вольных» в городе собери всё, что можно, о Хотяне. Его долги, его тайные договоры, его слабости. И… — он обернулся, — …завтра я нанесу визит Смотрителю Тихому. В Коллегию. Официально. Как Глава Гильдии к Главе Коллегии. Для «консультации по магической безопасности южных рубежей».

На лице Григория появилось понимание. Удар не в лоб. Удар по флангу. Если они хотят играть в систему — он покажет, что знает её лучше. Если они хотят компромата — он найдёт его вдесятеро больше. А визит к Смотрителю, бывшему «Чёрной Мантии», публично подчеркнёт: Гильдия — не изгой. Она часть нового, реформированного истеблишмента, пусть последний этого и не хочет.

Он лёг спать, но сон не шёл. Запах железа — не от мечей, а от монет, печатей и холодных сердец — стоял в воздухе. Праздник для него кончился, даже не начавшись. Началась работа. Работа доместика в самом грязном, самом сложном доме — доме власти.

И первой задачей было не дать этому дому раздавить тех, кого он взялся защищать. Даже если для этого придётся научиться играть в их же игру, но своими правилами.

Серия 2: Боярский совет: улыбки, скрывающие ножи

Сцена 1: Карточный домик из пергамента.

Коллегия Изучения Магических Явлений располагалась в том же мрачном здании, что и «Серебряный Путь», но дышала оно теперь иначе. С чёрного мрамора счистили позолоту и фанатичные символы, заменив их схематичными изображениями стихий и звёздных карт. Вместо гнетущей тишины стоял негромкий гул голосов — споры о магических коэффициентах, о классификации артефактов, о методиках измерений.

Смотритель Тихий, теперь Архивариус Первого Класса Леонтий (он официально вернул себе мирское имя), встретил Еремея в своём кабинете. Комната была завалена не фолиантами догм, а чертежами, приборами и образцами минералов.

— Пахнет прогрессом, — заметил Еремей, глядя на сложный механизм из зеркал и линз, медленно вращающийся над картой.

— Пахнет отчаянием, — поправил Леонтий, устало проводя рукой по лицу. — Они дали нам эту видимость свободы, но денег — гроши. И доступ к реальным архивам, к протоколам времён Кассиана… заблокирован «ревизионной комиссией» под председательством боярина Путяты. — Он презрительно скривил губы. — Они боятся, что мы найдём там их собственные подписи под сомнительными указами.

Еремей кивнул. Всё