Патриот. Смута. Том 10 - Евгений Колдаев

— вполне приличная. Как связан он с Мстиславским? Прямо подчиненный его или вольный игрок. И если второе, то насколько? Мне было важно понять фактор связи, чтобы осмыслить взаимодействия с ляхами.

Мстиславский — это крупная фигура. Человек, готовящийся стать черным кардиналом. Возможно, даже игравший под дудку не Жигмонда, а самого Папы и глав ордена. Ну или думающий, что так играет. Как я понял — он хотел стать за спиной Владислава и править от его имени. Этакий черный кардинал.

Долго ли? Сомнительно. Все же он стар был, а детей у него не имелось.

Или, уверовал в вечную жизнь и всякое колдовство, которое могло ему это дать? Сколько себя помню — многие хотели жить вечно и Чингисхан, и Тамерлан. Уверен и многие иные великие ханы и правители, а также сами Папы Римские. Но, пока что никому это не удавалось. Ни магия. Ни медицина, даже уровня моего двадцатого века до этого не дошли и… Чего уж там, я надеюсь, никогда не дойдет. Тот, кто живет вечно — нарушает само естество природы. Ничто не вечно — все растет, меняется, погибает, оставляя потомство.

Вечный человек — это уже и не человек вовсе.

Но не о том. Кривой этот. Стоит ли за ним орден или нет? Что их связывает с Куракиным? Что он делал в войске и почему решил убить Шуйского. Ох, на допрос очень много вопросов, только вот… Ретивый он гад, просто так не расколется.

В этих мыслях мы добрались до ворот.

Караулы были на месте. Отрапортовали, что там, в темноте какая-то возня есть.

— Господарь. — Говорил дозорный, спустившийся с башни. — Может по ним из пушек вдарить?

Идея хорошая. Был бы день…

— Нет, разбегутся. Всех не положим. Бойницы, бьющие в проход сверху вниз, в башне есть?

— Конечно. — Он закивал. — Само собой.

— Отлично. Значит действовать будем так… — Я изложил ему план. Глаза вестового ширились, но он все понял, кивнул и помчался наверх, докладывать десятнику, который занимался тут дозором и защитой башни.

Ну а я начал раздавать указы здесь.

Минута и все завертелось, начался очередной этап всего этого представления.

В башне началась стрельба. Крики, шум, звон стали. Действовали ребята хорошо, с толком, с делом, с расстановкой. Все, как я сказал — имитировали бой и захват на все сто десять процентов. Ворота заскрипели, начали открываться. Ну а мы. Мы ждали, затаившись с двух сторон от въезда, чуть отступив к стенам Вознесенского монастыря и какой-то церквушке вблизи него. Засели по обе стороны улицы.

— Вперед… Ура… Бей не жалей… — Донеслось снаружи.

Следом послышался звук копыт. Ого, они сюда еще и конницу привели, ночью. Лошади будут крайне не рады тому, что сейчас с ними произойдет. Через башню в тусклом свете луны, звезд и малого числа факелов внутрь, в кремль ворвался отряд заговорщиков. Числом их было много, пожалуй, чуть больше сотни. Человек тридцать конных летели вперед, как авангард.

Ворвались они и чуть опешили, летя вперед. Их здесь никто не встречал, а видимо, должен был.

Ворота за спинами стали закрываться.

— Пли! — Заорал я.

Мы поднялись слева и справа от улицы, когда от всадников, замедливших темп и закрутившихся на месте, было где-то метров десять-пятнадцать. Грохнул стройный залп слева, потом, почти сразу справа.

Я стрелял вместе с бойцами, особо не целясь. Оружие того времени давало хороший эффект при кучности стрельбы. Точности в нем было не так чтобы много. Все стал застилать пороховой дым, бьющий в ноздри. Кони ржали, люди орали, словно их режут. А, в целом с ними это и происходило. Пули же оставляли страшные рваные раны.

С башни, на ошеломленную пешую часть полетели гранаты, раздались взрывы. Из бойниц по тем, кто пытался удрать назад, били из луков и аркебуз.

— Пистолеты готовь! — Выкрикнул я. — Сабли вон!

В таком дыму видеть что-то и стрелять хоть как-то прицельно было невозможно. Нужно довершать дело врукопашную, ну а пистоли с левой руки, хороший помощник в таком деле.

— Вперед!

Выскочил на дорогу, помчался вперед. За секунду до этого приметил вроде бы их главного. Самого богато одетого и на более высоком коне. Родич Кривого вроде бы. Сын. Хорошо бы захватить, но, если не выйдет, да и черт с ним. В неразберихе боя, может статься, не до всего этого.

Прямо на меня из дыма вылетел конь. Он несся, куда ноги несли и глаза глядели. В ужасе, обезумевший от боли, грохота и запахов. По земле, вслед за ним, застрявший ногой в стремени волочился седок. Он был уже мертв, в груди зияла приличных размеров кровавая дыра.

— Ух… — Раздалось слева.

Это Пантелей еле-еле успел увернуться от животного, отпрянул в сторону.

Еще один зверь поднялся справа на дыбы, издал какой-то невероятный звук. Седок пытался удержаться на нем, был легко ранен. Я видел, что рука его повисла плетью, но второй он держал удила. Но животное пыталось убраться отсюда.

Человек же хотел выжить и безумно орал что-то несвязное. От этого лучше не становилось.

Я, проносясь мимо, легко резанул в направлении креплений седла. Лошади, надеюсь, я навредил немного, поцарапал саблей, а вот ремень надрезал. Мгновение, он треснул. Я увернулся от удара копытами. Всадник рухнул навзничь вместе со всем седлом, а лошадь понеслась куда-то мне за спину.

Шаг, завис над ним, оценил ситуацию.

Труп. Череп проломлен при падении.

Здесь на меня откуда-то из дымки вылетел одуревший от ужаса боец. В руках сабля, глаза навыкате, орет что-то совершенно бессвязное. Принял его неумелую, размашистую атаку на свой клинок, спустил. Подшаг. Удар. Рукоять моего оружия влетела ему прямо в лицо. Куда, я уже не смотрел. Он выронил свою саблю, застонал, схватился за разбитый нос, пытался удержать кровь.

В последний миг решил не убивать его.

Врезал по ногам, под колено. Он завалился, заныл.

Еще шаг, оттолкнул саблю ногой, пнул раз, другой. Вроде бы двигаться и подавать признаки сопротивления перестал. Идем дальше. Осмотрелся.

Сквозь дым было видно, что мои бойцы теснят врага. Даже нет, гонят тех, кто выжил после первого залпа, к запертым воротам. Удрать никто не мог. Несколько лошадей прорвались, но на них не было всадников. Все заговорщики остались здесь.

— Ко мне! Прорываться! — Услышал я выкрики. В них была паника, но человек явно пытался собрать вокруг себя людей.

Осмотрелся. Вот он, молодой, крепкий, хорошо одетый и снаряженный. Сабля в руках, отбивается ею от моих, наседающих на него. Хорошо двигается, но ему до меня, как до луны.