Патриот. Смута. Том 10 - Евгений Колдаев

Богдан оказался тут как тут. Удар рукоятью — и человек рухнул обратно на брусчатку.

Все же казак решил не убивать — это хорошо. Да, пленных у нас с избытком, но осудить, это более верно, пожалуй.

Я рванулся вперед к тому, кто руководил всей этой вылазкой.

— Оружие на землю! — Мой голос звучал куда более убедительно.

То, что за спиной моей было не три-четыре десятка испуганных, раненых, оказавшихся в западне людей, а полторы сотни нацеливающих пистоли и готовых применить их, а потом довершить дело рукопашной слаженных бойцов, также выступало веским аргументом.

— Вперед! — Выкрикнул предводитель того, что осталось от ретиво влетевшей в кремль группы заговорщиков, попавшей под огонь аркебуз. — Вперед! Убьем его и всему конец!

Ох… что же они все дружно решили, что, убив меня дело решится само собой.

Я уже сотворил такое, что… Да даже если меня не будет. В Москву со дня на день войдут мои силы. Да, будет тяжело. Будет дележ власти, но, уверен, договорятся.

Улыбнулся криво, отбросил мысли. Я жив и помирать не собираюсь. Скорее они уже все здесь полягут. Сила за нами!

— Иди сюда! — Выкрикнул этому ретивому парню. — Вызываю тебя на бой!

Глава 20

Ночь пахла дымом и кровью. А звучала стонами и звоном сабель.

Первая ночь в кремле после тяжелого, насыщенного смертями дня.

Мои люди заняли господствующее положение. Если изначально силы более или менее были равны, даже численное преимущество казалось на стороне заговорщиков, то после первого залпа и нескольких гранат, прилетевших в тыл к ворвавшимся с надвратной башни кремля, все сильно поменилось.

Внезапность и действие из засады решили исход боя.

Мы ввергли их в панику, оттеснили, прижали. И сейчас бой уже шел не на улице, а под стенами кремля. И вот-вот он должен перейти внутрь башенного прохода, где из бойниц разили стрелы и редкие выстрелы аркебуз. Там противникам и настанет конец.

Враг терял последние остатки стойкости. Люди озирались, понимали, что им всем конец. Почти все понимали — им конец. Шансов на победу ничтожно мало.

— Ну! Иди сюда! — Заорал я, засовывая пистолет в кобуру и показывая, что готов к честному бою. — Убить меня решил, вот он я. Иди! Возьми!

Богдан, что замер за моим левым плечом, проворчал что-то недоброе. Я знал, что он дивится моей лихости. И если сам когда-то считал себя бесстрашным, то при общении со мной понял, что нет предела совершенству. Но все же здесь было несколько нечестно по отношению к нему. Я обладал опытом, в несколько раз превосходящим казацкий. Но, это было моим секретом.

— Ну! — Повторил призыв.

Предводитель отряда заговорщиков скривил лицо. Он действительно был похож на своего отца, если оценивать без отвратительного шрама через все лицо старшего. Точно — сын. А значит — нужен живым, чтобы раскрутить обоих. Кривой неразговорчив и зол. Может наличие пленного чада урежет его гонор.

Сделал шаг вперед.

— Тесните их, но не убивайте. — Спокойно отдал приказ, смотря на противника.

Еще шаг, стал в боевую позицию. Предварительно оценил не готовится ли кто-то стрелять и нарушить наш славный поединок недоброй пулей. Вроде бы нет. У заговорщиков было много других проблем. На каждого было уже по трое, как минимум, моих.

— Дьявол. — Выкрикнул младший Салтыков. — Я убью тебя.

— Попробуй. — Улыбнулся ему. — Отец твой не смог, и ты…

Но он не дал мне договорить. В целом, я примерно на это и рассчитывал. Молодой, горячий, вытянуть его на удар и быстро завершить весь поединок — такой план. Атака была яростной, но не очень-то умелой. Он целил мне в правый глаз. Я сместился, встретил клинок уверенной защитой, начал спускать, проворачивать руку. Он не ушел из атаки, попытался выйти на укол, прогнулся вперед.

Идиот. Головой вперед воюет. Если бы я хотел убить…

Шаг в сторону. Его равновесие было окончательно сбито. Ноги работают никак, это подводит. А я был уже рядом. Перехватил свою саблю левой рукой. Потратил миг, чтобы не убить. Правой врезал противнику в бок. Куда-то в область подмышки. Он отлетел в сторону, оступился, застонал, упал. Но клинок свой не уронил. Приподнялся резко на локте, начал вставать.

Шаг.

Я оказался над ним, сбил его саблю хлестким ударом, чуть наклонился и вновь свободной правой всадил ему четко в нос.

— А! — Заорал он, откинулся назад, но не сдался. Перекатился резко. Я даже такого как-то и не ждал. Сопротивлялся он яростно. Вскочил, все еще держа саблю. А вроде же выронил.

Темляк, хитро, я в темноте и не приметил ремешок, который захлестывал у него запястье. Снижает маневренность, но в бою, от сильного удара оружие не потеряешь. Толково, но не спасет.

Он стоял чуть кособоко, выставил саблю вперед. Слишком далеко, слишком неловко. Дышал тяжело, хлюпал разбитым носом. Глаза слезились, и зрение его, я был в этом уверен, сейчас плыло.

Но младший Салтыков отважно пытался сражаться дальше.

— Бес! Тебе не… Не победить!

Мои люди вокруг уже оттеснили его оставшихся бойцов, разоружали, пленили. Те не пытались сопротивляться. Все уже было для них кончено. Единственная, какая-то безумная надежда, если командир одолеет этого черта, дьявола, того, за кем встают мертвецы и сами бесы перенесли его через московские стены. Уверен, что-то такое было у них сейчас в головах.

— Ну! — Я улыбнулся младшему Салтыкову. — Давай! Побеждай сам.

— Господь! Не оставь меня! Матерь Божья… — Он шагнул влево, вправо. Искал брешь в моей защите. Вновь становился в позицию, готовился биться.

В его словах я не слышал этих сектантских призывов, латинских фраз и прочего иноземного колорита. Отлично. Мозг ему окончательно не промыли, значит, может и на нашу сторону этих двоих перетащить получится. Если хорошенько поработать. Или хотя бы младшего. Старший же совсем злой и дикий. Убийца, как никак — Дмитрия, но, судя по всему, предательством с приличным числом людей, со всей свитой забил. Сыграем, покрутим.

— Нападай. — Я проговорил холодно.

Но младший Салтыков стоял в защитной позиции, молился, хлюпал носом, гундосил.

А, черт с ним, быстро завершу все это.

Шаг, второй, сократил дистанцию — и резкий удар из основной стойки от бедра резко вверх и слева. Противник не ждал такой прыти. Отпрянул. Они здесь вообще не очень понимали, что такое искусство фехтования, и этот человек не был исключением.

Я рубил слева и справа, не особо напрягаясь. Следил, чтобы он не учудил чего-то.

Все мастерство — конные сшибки