Целитель. Back in USSR 2 - Михаил Васильевич Шелест

лет, а они все будут жить и трудиться, кто с матрицами, а кто и без и для них ничего не изменится на протяжении пятидесяти лет. И матрицы, никуда не денутся, и Ворошилов будет «живее всех живых».

— Хм! А ведь и правда! Что изменится с моим уходом в нирвану на пятьдесят лет? Ничего! Хм! А ведь можно отправить «спать» только мою собственную ментальность. А Пашкин бот оставить только с Пашкиной матрицей, подкреплённой одной из моих второстепенных. Хм! А это мысль! А сам могу «залечь в спячку».

Ивашутин не мешал мне сидеть на песочке и размышлять. Хотя, реального времени для этого процесса у меня ушло немного. Секунд десять, не больше.

Я посмотрел на Петра Ивановича.

— Не факт, что мне удастся вернуться в прошлое, — сказал я. — Возможно, придётся жить там дальше, и мне для легализации нужны будут документы, а лучше несколько, и соответствующие им легенды. Желательно иметь парочку иностранных паспортов — кто знает, что у нас тут получится. На эти имена в зарубежных банках должны лежать небольшие суммы денег. Можно конвертировать в доллары или в золото мои сегодняшние сбережения. Их немного, но по причине разницы цены на золото, сумма окажется приличной.

Ивашутин слушал и ничего не говорил, пока я не замолчал.

— Вы можете получить документы у нас. Назовётесь, и вас примут, как родного.

Я улыбнулся и вздохнул.

— Именно, что «примут». Мы же не знаем, что у нас получится. Могут принять так, что мало не покажется.

— С вашими способностями растворяться в эфире?

Мне пришлось продемонстрировать Ивашутину, что такое энергетический бот, полностью растворившись в воздухе, перейдя для наглядности в челнок. Процесс «растворения в эфире» тоже можно было бы показать, но он не такой эстетичный. Хотя суть такая же.

Я не стал говорить Петру Ивановичу, что там, в будущем у меня, скорее всего, бота не будет. Именно поэтому я и не смогу вернуться в прошлое. И вообще у меня там может не быть ничего, кроме эфирного тела. Да-а-а… Перспективка…

— Сделаем и документы, и легенды, и счета в банках организуем. Операция по изъятии машины времени будет происходить, как я понимаю, во Владивостоке?

— Вы не совсем правильно поняли, Пётр Иванович. Во Владивостоке придётся спасать пришельцев. А дальше видно будет. Может, никакой машины времени и не дадут. Отвезу их на альма-матер и всё.

— А может, взорвать их челнок к чёртовой матери? — вдруг сказал Ивашутин. — Мы же знаем точку, где он застрянет. Заложить там приличный заряд и к-а-а-к…

Я с удивлением посмотрел на Петра Ивановича. Он улыбнулся.

— Шутит, — понял я и сказал. — Я ведь потом, когда вернулся, притащил за собой «на хвосте» других пришельцев — гуманоидов арсантов, которые расхреначили Британию. Я вам не рассказывал ещё этого. Хотите послушать?

— Конечно, — Ивашутин улыбнулся.

* * *

— Так, значит, существует вероятность нападения этих арсантов на нашу Землю? — немного поразмыслив над моим коротким рассказом, спросил Ивашутин.

— Не просто вероятность, а неоспоримый факт. Тохи откроют проход в наше пространство и арсанты тут же воспользуются им. Вот я и говорю, что не надо давать пришельцам покинуть нашу солнечную систему. Тогда их корабль не перехватят арсанты и не узнают об открытии прохода.

— Не узнают тогда, узнают позже, — пожал плечами я. — А мы не получим от тохов рейдер и не разнесём с его помощью эскадру арсантов.

— Почему не получим рейдер? — удивился Ивашутин. — Они же тебе обещали любой подарок.

— Рейдер — это очень дорогая цена. Рейдер — симбиоз многих живых существ. Рейдеров всего у тохов было восемь на двадцать тысяч миров. Только угроза вмешательства арсантов в нашу цивилизацию дала мне серьёзный аргумент в требовании рейдера. В конце концов, это они нашли проход, и арсанты узнали о нём, захватив корабль тохов.

— Ну, да. Иметь космический боевой рейдер со вспомогательным флотом и дополнительной эскадрой дронов, лучше, чем не иметь. Это очень серьезный аргумент в геополитике.

— Вы про нашу геополитику?

— А про какую ещё? Арсанты ведь могут сойтись с нашими, кхм, геополитическими противниками. Ты же сам говорил, что они отметили, что у нас нет единого правительства. Ну, разгромил ты и арсанты Бртанию, и что? На этом история не остановилась. Нельзя бритам давать возможность переговоров ни с тохами, ни, тем более, с арсантами. Это же паразиты ещё страшнее тохов. И, после всего услышанного, я бы тебе рекомендовал не раскрываться ни нашим структурам, ни вражеским. Оставайся для них тохом, взявшим под охрану нашу систему. Может благодаря рейдеру на Земле войны прекратятся.

— Что? — удивился я. — Да я вас умоляю! Свержение неугодных правительств — это у них в крови. И война чужими руками. Рейдер станет подавлять «агрессора», а может быть бритам только это и было нужно. Они привыкли даже отрицательный эффект превращать в свои деньги. Их не победить. Как до конца не вывести тараканов и клопов.

— Ладно, — вздохнул Пётр Иванович. — До этого ещё дожить надо.

— И не просто дожить, Пётр Иванович, а приложить максимум усилий, чтобы сохранить все преимущества СССР. Назад, как говорится, дороги нет.

— Значит, Павел останется здесь? — спросил Ивашутин.

Я покивал.

— А Светлана?

— Что, Светлана? — переспросил я.

— Не трудно с ней расставаться?

— Хм! Светлана — Пашкина любовь, — неопределённо ответил я. — Кстати… А не найдётся у вас каких-нибудь документов для меня сейчас. Мне ведь сейчас придётся принять другой облик. Не Пашкин. Хочу посмотреть со стороны, как у них будет получатся управляться с ножами и пистолетами.

— Документы прикрытия? — переспросил Ивашутин. — Да, сколько угодно. Сегодня закажем, завтра будут готовы. Фотография нужна.

— Возьмите любую тридцатилетнюю.

— Любую? — уточнил Ивашутин и непроизвольно дёрнул головой. — Хм! Даже моя психомоторика подводит. Сильно вы меня удивляете. Как какой-то Фантомас с множеством масок. Вы точно не инопланетянин?

— А какая вам разница, Пётр Иванович. Главное для вас должно быть то, что этот «инопланетянин» за СССР любому британцу, германцу, французу или американцу горло перегрызёт, если потребуется.

* * *

На следующий день вечером мне привезли паспорт, военный билет, членскую книжку союза художников, выписанные на имя Сафронова Юрия Валерьевича. В паспорт был вложен авиабилет с позавчерашней датой прибытия из Москвы.

Ночь я переночевал