Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

* * *

Сентябрьское утро в Барнауле выдалось на редкость ясным. Золотистые лучи восходящего солнца скользили по новеньким, ещё не тронутым временем камням здания общественной школы при Барнаульском горном заводе. Школа, возведённая по личному указу Ползунова, стала настоящим чудом для здешнего края: не бревенчатая изба, как прежде, а солидное каменное строение с высокими окнами, пропускающими обильный свет.

У крыльца уже толпились мальчики от десяти до четырнадцати лет — сыновья мастеровых, приказчиков и горных офицеров. На них — однообразные тёмно-серые кафтаны с медными пуговицами, новые штаны и башмаки с пряжками — это Иван Иванович организовал покупку материала и пошив школьной формы из средств, которые выделили местные купцы и добавив к этому денег с дохода от продажи внедрённого Ползуновым нового средства гигиены — зубных щёток. Хотя школьная форма шилась по общему стандарту, но размеры постарались подобрать самые средние, чтобы в случае чего, можно было подвернуть рукава или штанины. Обувь закупили отдельно и потратили на неё больше денег, чем на весь материал и пошив остальной формы.

Ученики, не привыкшие к такой, как им казалось, праздничной одежде разглядывали друг друга с любопытством и даже опаской. Кто-то перешёптывался, кто-то разглядывал резные наличники нового школьного здания, а кто-то с благоговением касался прохладного камня стен, словно проверяя, не сон ли это.

В просторном классе с высокими потолками и широкими столами из сибирской сосны уже расставлял доски и раскладывал грифели штабс-лекарь Модест Петрович Рум. Среднего роста, с аккуратно подстриженной бородой и проницательными карими глазами, во время преподавания в школе он носил чёрный сюртук и светлую сорочку с воротником-стойкой. В руках у него — толстая тетрадь с вычислениями и деревянный циркуль, привезённый ещё из Петербурга.

— Ну-с, господа, — произнёс он негромко, но так, что каждый услышал. — Сегодня мы продолжим осваивать искусство счёта. Напомню, что именно на этом уроке мы с вами завершили нашу прошлую встречу. Кто напомнит, как решается задача на пропорции?

Мальчики замерли. В этом классе сидели ребята, которые уже успели проучиться два месяца до того, как сгорела школьная изба. Некоторые ученики уже проявили невероятную сообразительность и сейчас Рум ожидал услышать положительный ответ именно от этих сообразительных школьников. Кто-то робко поднял руку, кто-то шёпотом подсказывал соседу. Модест Петрович кивнул самому смелому — Ивану, сыну плавильного мастера:

— Говори, Иван. Не бойся.

— Если пять пудов руды дают три фунта меди, то сколько меди дадут двадцать пудов? — проговорил мальчик, сжимая в руках грифель.

— Верно. А как вычислим?

— Надо двадцать разделить на пять, получится четыре. Потом три фунта умножить на четыре — будет двенадцать фунтов!

Модест Петрович улыбнулся:

— Отлично! Вижу, вы усвоили наши прошлые уроки на пропорции. А теперь запишем подобное упражнение, но более сложное по вычислению. Итак, если сорок пудов руды дают двадцать четыре фунта меди, то сколько фунтов меди даёт один пуд руды? Кто может решить у доски?

— Так здесь поровну не поделить…

— Точно, здесь только раздробить если… Да и то не получится до конца-то…

— Верно, здесь надо именно раздробить, а дробить до одного числа после целого. Так кто готов решить это упражнение у доски?

Несколько рук взметнулись вверх. Модест Петрович выбрал Петра, мальчика с живым взглядом и вечно испачканными мелом пальцами. Тот уверенно вышел, взял губку и начал выводить цифры, время от времени оглядываясь на одобрительный кивок Модеста Петровича.

В соседнем классе царила иная атмосфера. Здесь Агафья Михайловна, в скромном сером платье с кружевным воротничком, вела урок истории и географии. На стене позади неё висела большая карта Сибири, выполненная тушью и акварелью, с отметками рудников, рек и городов.

— Дети, — начала она мягким, но твёрдым голосом, — сегодня мы поговорим о великих открытиях, которые изменили наш край. Кто знает, когда был основан Барнаульский горный завод?

Руки поднялись не так дружно, как у Модеста Петровича. Наконец, робко ответила Маша (её допустили к занятиям по особой просьбе отца-инженера):

— В тысяча семьсот тридцать пятом году, Агафья Михайловна.

— Верно. А кто помнит, почему именно здесь, на берегу Оби, решили строить завод?

На этот раз ответил Степан, сын горного надзирателя со Змеевского рудника:

— Потому что в горах много руды, а река даёт воду для механизмов.

Агафья Михайловна кивнула:

— Отлично. А теперь взгляните на карту. Вот здесь — Колывань, вот — Змеевский рудник, а вот — наш Барнаульский завод и посёлок при нём. Кто скажет, какие народы жили здесь до прихода русских?

Дети зашептались. Кто-то вспомнил татар и казахов, кто-то — киргизов. Учительница терпеливо выслушала всех, затем достала толстую книгу в кожаном переплёте — «Описание Сибирского царства» Герхарда Миллера — и прочла отрывок о древних племенах, кочевавших по этим землям.

— История — это не просто даты, — добавила Агафья Михайловна. — История — это судьбы людей, их труд и мечты. И вы, будущие мастера и инженеры, должны знать, откуда мы пришли, чтобы понимать, куда идём.

Между уроками, во время короткой перемены, школа наполнялась гомоном. Мальчишки бегали по коридорам, дразнили друг друга, показывали новенькие грифельные доски. Кто-то доставал из кармана кусок ржаного хлеба с солью — скромный завтрак. Девочки (их было всего трое, включая Машу) держались особняком, переговариваясь о чём-то своём. Маша, как самая бойкая, осторожно подошла к Агафье Михайловне и встала рядом, глядя на учительницу вопросительным взглядом.

— Ты что, милая, спросить что-то хочешь? — Агафья Михайловна улыбнулась.

— Агафья Михайловна, а правда, что вы у Ползунова невеста и в октябре свадьба у вас будет⁈ — выпалила Маша и с любопытством посмотрела на учительницу.

— Что это за вопрос такой? — удивилась и немного нахмурилась Агафья Михайловна. — И кто это тебе такое сказал?

— Так это же… — Маша помялась. — Так это все говорят… А спросить боятся.

— А ты, значит, решила за всех спросить, так выходит?

Девочка ничего не ответила и только опустила глаза в пол.

— Милая моя, послушай, такие вопросы задавать учителю не очень прилично и очень надеюсь, что больше подобного не повторится, — спокойно, но строго сказала Агафья Михайловна. — Хорошо?

— Ддаа… — Маша совсем смутилась.

Агафья Михайловна улыбнулась и вдруг предложила:

— А давайте-ка вы мне втроём поможете в классе учебные книги расставить на места.