Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

с ним, а то и впереди бежать. Хотя, — Иван Иванович посмотрел на лапти некоторых проходящих мимо рабочих. — Хотя и про лапти забывать не следует, где-то и в них оказывается удобнее, — он рассмеялся. — Но руду будем возить в вагонетках, чтобы все в сапогах ходить смогли.

В мастерской, где пахло смолой и горячим металлом, шла другая битва — с деревом и железом. Ползунов лично контролировал изготовление первых вагонеток.

— Колёса должны быть чугунными, — наставлял он кузнеца. — И обод сделать потолще, чтобы не стирались быстро. А ось — из лучшей стали, которую из столицы прислали и закалили там её по моему рецепту.

Он склонился над чертежом, где были выведены размеры с точностью до линии. Каждый элемент вагонетки — от рамы до креплений — был продуман до мелочей.

— Смотрите, — он взял в руки модель, вырезанную из дерева. — Вот здесь мы сделаем откидной борт. Когда подъедем к складу, достаточно нажать рычаг — и руда сама ссыплется в кучу. Не надо ни лопат, ни лишних рук.

Мастера кивали, но в глазах читалось сомнение. Слишком уж непривычно всё это было: механизмы, рычаги, колёса, которые должны катиться по железным полосам, а не по земле.

— А если сломается? — спросил один из них, — Кто чинить будет?

— Чинить будем все, — твёрдо ответил Ползунов. — И я первым если понадобиться, помогу разобраться вам во всём. Но вагонетка так легко не сломается. Я рассчитал всё до последнего болта, потому есть обоснованное представление о её надёжности.

И он действительно рассчитал. В его кабинете, в скромной комнате при руднике, лежали стопки бумаг, испещрённых формулами и чертежами. F=ma, S=vt — эти знаки, непонятные большинству, были для него языком, на котором разговаривала сама природа. Он знал, какое усилие потребуется, чтобы вагонетка тронулась с места, как распределить нагрузку, чтобы рельсы не прогнулись под тяжестью руды.

Но главным чудом, над которым трудился Ползунов, был паровой двигатель. В отдельном цехе, огороженном высоким забором, кипела работа.

— Котёл должен выдержать давление, — повторял Иван Иванович, проверяя сварные швы. — Если рванёт, то мало никому не покажется.

Он сам разработал конструкцию, опираясь на труды лучших механиков этого времени, но внося усовершенствования, исходя из своих инженерных знаний. Его двигатель не просто качал воду, как машины Ньюкомена. Он должен был приводить в движение вагонетки, превращая тепло в работу.

— Вот здесь, — он указывал на чертёж, где были изображены цилиндры и поршни, — пар будет толкать поршень, а он через систему рычагов передаст усилие на колёса. И вагонетки поедут сами, без лошадей.

Вокруг него собрались местные горные офицеры-инженеры и мастера кузницы из плавильного цеха, многие из которых видели паровые машины впервые. Они слушали, задавали вопросы, иногда возражали, но Ползунов отвечал на всё с терпением учителя и страстью изобретателя.

— Вы говорите, что это невозможно, — сказал он однажды, глядя на скептиков. — Но разве не невозможно было и первое колесо? А первый корабль? Мы творим новое, друзья! И если не мы, то кто?

Через неделю первая секция железной дороги была готова. Рельсы, выложенные ровными линиями, уходили вдаль, к месту добычи руды. Вагонетки, блестящие от свежей краски, стояли на старте. А в конце пути, в специально построенном здании, дышал паром двигатель — огромное, грозное создание из чугуна и стали.

— Все на места! — скомандовал Ползунов.

Он стоял у рычагов управления, его пальцы сжимали холодные металлические ручки. Вокруг — десятки глаз, устремлённых на него. Тишина, нарушаемая лишь шипением пара.

— Пускаю пар!

С шипением и грохотом машина ожила. Поршни пришли в движение, колёса заскрипели, и первая вагонетка медленно, словно не веря в свою силу, тронулась с места.

— Едет! — закричал кто-то.

— Едет! — подхватили другие.

Вагонетка катилась по рельсам, плавно, уверенно везя свою первую партию медной руды. Ползунов смотрел на неё, и в его глазах светилась гордость. Это было не просто изобретение — это было будущее.

Но радость была недолгой. Работа истощала. Ползунов проводил эти дни и ночи на руднике, забывая о еде и сне. Кухарка, тревожно глядя на него, приносила еду, но он едва прикасался к ней.

— Иван Иванович, вы же себя сгубите так, — говорила она.

— Нельзя останавливаться, — отвечал он. — Если не сейчас, то когда? — но принесённый обед съедал полностью.

Иван Иванович не знал, что эта кухарка была двоюродной сестрой Акулины Филимоновой. Когда он поехал на рудник, то Агафья Михайловна уже заранее передала через Акулину сообщение её сестре-кухарке, чтобы настоятельно просила Ползунова обедать как необходимо. Поэтому обед всегда ждал сытный и с расчётом, что всю оставшуюся часть дня Иван Иванович может не притронуться к другой еде.

Ползунов перед отъездом продолжал диктовать указания, чертил схемы, требовал отчётов.

— Всё должно быть идеально, — повторял он местным мастерам. — Это только начало.

А по территории Змеевского рудника уже катились первые вагонетки с рудой. Ползунов вечером накануне отъезда пришёл ещё раз посмотреть, как его паровой двигатель тянет вагонетки. Он смотрел и уже представлял почти зримо свою главную идею, которую он намеревался воплотить в жизнь — первый в мире паровоз.

* * *

Вернувшись в посёлок Барнаульского завода, Иван Иванович начал готовиться к поездке в Томск. Ему предстоял разговор с Агафьей Михайловной, где он твёрдо намерен сообщить о желании взять её в жёны. Написав заранее генерал-майору Бэру о том, что собирается приехать, Ползунов специально указал дату своей поездки так точно, чтобы Фёдор Ларионович знал день приезда.

Идя по улице, Иван Иванович смотрел вокруг и видел те хорошие изменения, которые удалось здесь произвести. На фоне сгоревшей части соседних бревенчатых изб уже начинало подниматься кирпичное здание новой школы. Рядом готовили котлован под здание общежития для учеников.

Ползунов остановился и внимательно посмотрел на обгоревшие брёвна от изб: «Надо узнать чьи это были дома…» — отметил он про себя, — «Если это дома купеческие, то надо будет им землю выделить в другом месте, чтобы торговые лавки не торчали рядом со школой…»

Пройдя мимо стройки и уже повернув к зданию горной аптеки, Иван Иванович увидел, как в аптечном саду двигается человеческая фигура. Это была Агафья Михайловна.

Ползунов остановился, поправил лёгкий кафтан и решительно направился в ворота аптечного сада. Агафья Михайловна увидела его издалека и теперь стояла, ожидая, когда он подойдёт к