Шеф Хаоса. Книга 1 - Юрий Розин

Витька кивнул, достал из-за спины топор, провернул в руке. Лезвие блеснуло в свете фонарика.

— Много?

— Не знаю. Точно не меньше десятка, но может и больше.

— Справимся.

— Справимся. — Я остановился, скинул рюкзак. — Но сначала подготовься.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Рюкзак перевесь на живот.

Витька снял лямки, перекинул рюкзак, затянул поясной ремень так, чтобы сумка оказалась на груди, не болталась. Я повторил. Проверил — держится плотно.

— Расстегни основной отсек. Не до конца, но чтобы в нужный момент вытащить магниты за секунду.

Он дернул молнию, оставив рюкзак полуоткрытым, сунул руку внутрь, проверил, достается ли пластина. Кивнул.

Я вытащил из своего рюкзака мачете в пластиковых ножнах, взял в правую руку.

Мы поднялись еще на этаж. Как только ступили на четырнадцатый, я услышал первый звук — скрежет, будто когти скребут по бетону. Затем из темноты самого этажа ударил вой.

Рычащий, горловой, многоголосый. Эхо разнесло его по всей лестничной клетке, отразило от бетонных стен, заставило закладывать уши. Я пригнулся инстинктивно.

— Бежим! — крикнул я. — Наверх, быстро, не останавливайся!

Мы рванули. Ступени хрустели под ногами, рюкзаки с двадцатикилограммовыми пластинами магнитов подпрыгивали на груди, грозя либо разорваться, либо отбить колени, молнии позвякивали в такт бегу. Пятнадцатый этаж проскочили за секунды — я даже не заметил табличку, только мелькнуло число на стене, нарисованное красной краской по бетону.

На шестнадцатом они вылетели из двери.

Три тени — низкие, приземистые, сгорбленные, с длинными передними лапами. Шерсти не было, скорее что-то похожее на свиную щетину. Здоровенные бошки с широко, почти до самых ушей, распахнутыми пастями.

Тем не менее, неожиданно, они не выглядели болезненными или уродливыми, как я предполагал, помня описания подобных мутантов в книгах.

Отчасти дело сто процентов было в том, что история подавалась от лица Игоря, которому все монстры казались мерзкими из-за небольшой нозофобии — страха болезней, которой главный герой страдал с самого детства.

Но даже так, было довольно странно видеть, что существа, называемые «мутировавшими» и «монстрами», выглядели не как что-то искаженное и жуткое.

Нельзя было сказать, что они выглядели естественно, но тут скорее играло мое понимание того, как должны выглядеть собаки. Если же попытаться абстрагироваться от их «породы», передо мной представали вполне здорово выглядящие звери. Неэстетичные — да, но эстетика, опять же, была лишь вопросом опыта и предпочтений.

Впрочем, задумываться о таком было немного не к месту, учитывая то, что агрессивность и убийственный настрой мутировавших псов не подвергались сомнению.

Первый прыгнул, не зарычав, бесшумно — только когти скрежетнули по бетону. Я полоснул мачете по левой ладони — лезвие вошло легко, почти без боли, только тепло разлилось по разрезу. Кровь, которую теперь, при наличии эликсиров, можно было не экономить, хлынула, горячая, липкая, я взмахнул рукой, брызгая в сторону псов.

Капли вспыхнули в воздухе. Оранжевое пламя полыхнуло, осветило лестницу, стену, наши лица, выхватило из темноты ржавые перила и осыпавшуюся штукатурку. Два пса отшатнулись, заскулили, шерсть на мордах задымилась, запахло паленой плотью. Третий перепрыгнул через огонь.

Он налетел на Витьку, целясь в горло. Брат подставил предплечье. Клыки впились в кожу и услышал скрип — сухой, противный, будто кто-то точил нож о камень, с визгом, от которого сводило зубы.

Пес не прокусил мясо. Завис на руке, болтая задними лапами. В следующую секунду Витька ударил топором.

Лезвие вошло в череп, раскроило его до самой пасти, с мокрым хрустом, от которого меня передернуло. Пес дернулся, обмяк, повис на руке, челюсти все еще сжаты, но безжизненно. Витька отбросил его ногой, стряхнул с предплечья, развернулся к остальным.

Они уже лезли через огонь. Первый перемахнул через пламя, приземлился на две ступени выше, рванул вперед, разбрызгивая слюну. Второй — следом, обходя стену, прижимаясь к бетону.

— Наверх, давай! — крикнул я, снова полоснув по ладони, обновляя рану.

Кровь брызнула в сторону псов, к которым присоединилось еще двое, вспыхнула, создав стену огня на полпролета. Пламя лизнуло первого, заставило отпрянуть, шерсть на боку занялась, но он не остановился — рванул в обход, целясь мне в ноги.

Ступени уходили вверх, я перепрыгивал через три, цепляясь за перила, чтобы не упасть, левой рукой придерживая рюкзак на груди. Левая рука горела, кровь текла по пальцам, капала на ступени, оставляя темные пятна.

Я развернулся на ходу, плеснул назад — пламя полыхнуло, перекрывая лестницу. Псы заскулили, но не отстали — я слышал их дыхание, хриплое, с присвистом, и скрежет когтей.

Семнадцатый этаж. Я выхватил из бокового кармана рюкзака бутылек с эликсиром, зубами сорвал крышку, поцарапав десны (надо будет придумать что-то более удобное), выпил залпом. Металлический вкус забил горло, но рана на ладони начала стягиваться тут же — я чувствовал, как кожа срастается, края схватываются, перестают кровоточить, боль уходит, сменяясь теплом.

Витька бежал чуть впереди, перемахивая через ступени, топор в правой, левой придерживая рюкзак на груди, чтобы не болтался. Псы не отставали — я слышал их за спиной, чувствовал запах паленой шерсти и крови.

Восемнадцатый этаж. Я крикнул, перекрывая вой:

— Витька, магниты готовь! Следующий периметр на девятнадцатом!

Он кивнул, не оборачиваясь, запустил руку в рюкзак, на ходу расстегивая его шире.

Позади что-то щелкнуло — тихо, сухо, как сломанная ветка. Я обернулся.

Очередной пес, прорвавшийся через вход на этаж, прыгнул через целый пролет, распластавшись в воздухе. Передние лапы вытянуты, пасть разинута.

Я не успел увернуться. Клыки впились в левую ногу, выше колена, прорвали штанину, вонзились в мышцу. Боль ударила резко, горячо, разлилась по всей ноге.

Я заорал, но концентрации хватило на то, чтобы тут же направить в рану ману. Во-первых, чтобы дезинфицировать рану огнем, а во-вторых, чтобы хотя бы частично ускорить заживление эликсиром, ну и в-третьих, чтобы отогнать пса. Однако ему будто бы было плевать.

Так что я ударил мачете, почти не целясь.